Наконец-то ее рыжая голова хоть немного начинает включаться в происходящее! И тут появляется предмет нашего обсуждения.
Кир без куртки. Почему я отмечаю именно это? Он него пахнет дымом. Он весь какой-то взъерошенный.
— Все в порядке? Я слышал, здесь что-то произошло? С тобой ничего не случилось?
Он бросается ко мне, кладет ладони мне на плечи, заглядывает в глаза.
— Ханна, с тобой все в порядке?
А я смотрю на Дусю, поднимающую тапок, и понимаю, что сделать уже ничего не могу. Не осмелюсь. И вот уже, как там говорила эта ненормальная, шатен моей мечты плавно сползает на пол.
— Чем ты его? — грустно спрашиваю я.
— Ай, — досадливо отмахивается Дуся, — всего лишь оглушающим по нему врезала. Жить будет. Давай положим его на кровать.
А он тяжелый! Но нам удается поднять тело полковника и водрузить его на постель. Лежит, бедный, в черной своей рубашке. Стоп, а это что?
— У него кровь на руке.
_ А может, это не его?
— Дуся, — рычу я и пытаюсь порвать рукав на рубашке Кира. Рукав мокрый, ткань плотная. Не поддается.
— Дай, я! — говорит княгиня. Легкий взмах тапком, и вот уже Кир вообще без рубашки. Мамочки! Это что же с ним делали? Он весь в синяках и царапинах, а на правом плече — рана. Может быть, и неглубокая, но мне все равно страшно.
— Ну, — говорит Дуся, а в голосе скепсис, — твой полковник с кем-то подрался.
— Лечи его, — велю я.
— Деточка, а ты не попуталась?
— Я не в том смысле, что это хамство с твоей стороны, хотя это тоже верно. Я — некромант, дорогуша. У меня лечение не то, что через раз, на восьмой раз только получается.
— Ну попробуй! — канючу я, а сама лицо воина этого глажу.
Дуся хмыкает и начинает махать тапком. Долго так взмахивает, однообразно, и, наконец, рана на руке Кира начинает затягиваться, а синяки бледнеть.
— Спасибо, — говорю я и всхлипываю.
— Дура ты, — ласково отзывается Дульсинея, — пусть хоть у кого-то из нас мужик останется. Кстати, я не просто так полковника твоего оглушила. Мы его будем брать в заложники. Если он — сын Кардагола, пусть папаша его воскрешает Терина. И не агу. И Дуся снова начинает махать тапком.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Заклинание к нему привязываю.
— Ядовитые сети, чтоб их.
— Нет. Не бойся, ничего рыцарю твоему не грозит. Обыщи его.
— Затем, что у него могут быть амулеты всякие! Обыщи его.
— Нет, блин, я. Чего ради я буду чужих мужиков лапать? Мне, может, моего еще удастся обратно получить!
Хм. Обыщи.
