Отхожу в угол комнаты и практически безропотно переношу повторное окатывание меня, любимой, ледяной водой и последующую сушку.
— Ну как, освежилась?! — радостно восклицает Дульсинея.
— Ага, — отвечаю и лезу обратно под одеяло.
Отстаньте от меня все.
— Дульсинея, простите, можно?
Опять этот Кирдык. Ну что он ходит всюду, как у себя дома?! Хм, а он у себя дома. И все равно, имею же я право уединиться?
— Ты поздноватенько как-то спрашиваешь, — ехидничает княгиня, — обычно люди сначала интересуются, можно или нет, а уже потом появляются.
Кто бы говорил! Она обычно вообще возникает без приглашения, и ни здрасте вам, ни простите за неожиданный визит.
— Иоханна проснулась? — интересуется Кир.
— Ага! Вон видишь глаз один из-под одеяла торчит? Вот это она и есть. Проснувшаяся.
— Я принес воды. Думаю, ей хочется пить.
— Ну так напои! — насмешливо восклицает Дуся, — и вообще, Ханна, дай ключ. Я пойду прогуляюсь.
А я с ним что, наедине останусь?
— Не дам, — бурчу я.
Да куда уж хуже! А вот ошибалась, потому что цепочка с ключом начинает сама сползать с моей шеи. Стой, куда?!
Дульсинея стоит, весело помахивая тапком.
— Сказала же, дай! — зловеще воркует она, ключ срывается с моей шеи и летит к ней, — я пошла. Не скучайте тут без меня.
И тут же растворяется в стене. Ну и ладно, все меня бросили.
Кир присаживается на край кровати и интересуется:
— Ты как себя чувствуешь?
Дурацкий вопрос. Стыдно мне. Ужасно стыдно. О, почему я все помню?! Хорошо хоть Дуся пятно с моей груди удалила. Не похожа я уже на проспавшую ночь под столом пьянчужку. Похожа на чистенькую пьянчужку, проспавшую неизвестное какое время суток в собственной постели.
— На, попей, — говорит этот, благородный, и протягивает мне кружку с водой.
А вот и не надо мне от тебя ничего! Как же пить-то хочется! Ладно, так и быть. Воду выпью, разговаривать не буду.
Пить лежа неудобно. Приходится сесть и взять из рук этого… человека кружку.
Я же не хотела с ним разговаривать!
— Спасибо, — буркаю и пытаюсь улечься обратно, но он хватает меня за руку и произносит с этакими умоляющими интонациями в голосе:
— Ханна, подожди. Я хотел извиниться.
— Не за что тебе извиняться. — Отвечаю я, пытаясь выдернуть руку из его пальцев. Не получается. — Отпусти меня!
— Нет. Пока не поговорим, нет.
— Ну что тебе от меня надо?
Кир, наконец, меня отпускает. А я смотрю на него гневно так. Смотрю и вижу, что физиономия у него грустная, а глаза виноватые. С чего бы это? Где-то в глубине души я твердо уверена в том, что он правильно поступил, сбежав. И я ему даже за это благодарна. Только все равно обидно. Да и стыдно к тому же очень. А на кого мне в такой ситуации злиться? Не на себя же! Это неконструктивно. Буду злиться на Кира.