– В четыре метлы.
– Спасибо.
Письмо Ли вытащил, вернувшись к столу, за которым они с Рокэ с вечера ловили закатных тварей. Господин регент грыз крепкое зимнее яблоко, как будто ничего не случилось ни с ним, ни с Талигом, как будто впереди всего лишь война, а за спиной всего лишь подонки… Господин Проэмперадор тоже вполне обыденно хлебнул кэналлийского и развернул листок очень хорошей бумаги.
Монсеньор Лионель, – буквы были аккуратными и четкими, красивый почерк, – я очень рада, что Вы сделали то, что хотели, и вернулись, и очень благодарна за то, что Вы сочли возможным вспомнить о нас. У нас все очень хорошо, и, если Вам не трудно, передайте мою благодарность герцогу Алва за то, что он сделал генерала фок Дахе капитаном Вальдзее, это именно то, что ему нужно, он теперь даже смотрит не так, как раньше, и немного походит на моего брата. Я думаю, генерал фок Дахе будет лучшим капитаном, чем папенька, у него все будут равны, и никто не уйдет обиженным, кроме самых неумных и нахальных унаров, которые раньше думали, что им можно все, потому что они происходят из нужных семейств. Вчера он с нами попрощался и переехал в городские казармы, потому что полагает, что подбирать себе помощников, проживая в частном доме, нельзя."
"Герцог Надорэа еще у нас, потому что очень сильная метель, я даже была вынуждена отпустить приходящих слуг. Герцог Надорэа очень волнуется, что не может выехать в Надор, и мне придется опять тайно давать ему успокоительное. Мне это совсем нетрудно, но, когда этот господин уедет, мы с Мелхен будем очень рады. Я сейчас заканчиваю для Мелхен нарядное платье из золотистого атласа, получается очень хорошо, особенно вместе с алатской шалью, что Вы прислали. Мы с Мелхен очень благодарны Вам за чудесные подарки к Зимнему Излому, я в самом деле очень люблю синее, а любимый цветок Мелхен – иммортель, и мне кажется, так будет всегда.
Искренне желаю Вам всего наилучшего и благодарю за все, что Вы делаете для Талига и для нас. Преданная Вам Селина.
P. S. Прошу прощения, я забыла ответить на Ваш вопрос о Маршале, хотя про него спрашивают все, кто нас знает. Он здоров, но стал совершенно невозможным, днем он спит, а ночью хочет гулять и поэтому очень громко кричит. Чтобы он нас не будил, я, прежде чем лечь, теперь отпираю садовую дверь, а утром, до прихода кухонных слуг, запираю, иначе они станут бояться грабителей, а это глупо, ведь все знают, что нас охраняют «фульгаты».
– Если бы это был не ты, – предположил успевший покончить с яблоком Рокэ, – я бы счел, что записка любовная.
– В известном смысле так и есть, сегодняшней ночью я буду занят.
– Ты впал в унарство или, наоборот, повзрослел?
– Я дал слово и обзавелся кусочком сердца. Не слишком большим, но с непривычки все равно трудно.