После смутных времен война и катастроф люди спешат забыть прошлое и начать новую жизнь. Но не все их планы благородны. Первый том эпической саги раскрывает, какие опасности таит спешка и самообман, когда общество стоит на грани перемен, а судьба готовит новые испытания.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
После смутных времен война и катастроф люди спешат забыть прошлое и начать новую жизнь. Но не все их планы благородны. Первый том эпической саги раскрывает, какие опасности таит спешка и самообман, когда общество стоит на грани перемен, а судьба готовит новые испытания.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
После смутных времен война и катастроф люди спешат забыть прошлое и начать новую жизнь. Но не все их планы благородны. Первый том эпической саги раскрывает, какие опасности таит спешка и самообман, когда общество стоит на грани перемен, а судьба готовит новые испытания.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Что ему так понравилось – описание казни, что ли? Скорее всего; вон даже хмыкнул одобрительно, надо думать, особо хитрый пассаж Фуриса оценил.
Время тащится, как захмелевшая даже не черепаха, улитка. Все еще может измениться, все еще можно изменить или… оставить как есть. Такие часы, минуты, мгновенья бывают у всех, а Создатель или, того вернее, Леворукий, их растягивает, искушая чем можно и чем нельзя. У Лидаса было несколько минут для бегства, маршалу Капрасу на раздумья отмерили целых полчаса, но кончились и они. В глубине Кружевной показалась вереница заложников со связанными за спиной руками и на общей веревке.
Улица пуста, мушкетеры капитана Перистериса, любимца и надежды старины Гапзиса, давно очистили ее от и так немногочисленных обывателей и теперь караулили оба конца, так что подгоняемые молниеразящими заложники без помех тащились к площади, а по обеим сторонам рысил конвой, скромный, с десяток солдат, но на площади хурмецов хватает. Филандр, даже с учетом засевших в садике драгун, остается в большинстве, бесценные мастера, считай, отделались испугом и синяками, а через месяц-полтора за дело возьмутся мориски. Все еще можно оставить как есть, так будет разумней всего."
"Гомон вокруг резко усиливается, заволновались все – и зрители, и хурмецы, и осужденные. Капрас тоже пробежался взглядом по своим подчиненным – половина мушкетеров по всем правилам расставлена по краям площади, остальные дисциплинированно сидят в пресловутом садике. Из драгун на виду только пятерка личного конвоя, да Агас верхом и с Солнышком в поводу трется среди конных хурмецов. Достаточно подать нужный знак, и…
– Один вид воинского строя усмиряет и дисциплинирует, – Филандр оторвался от чтения и теперь придирчиво изучал площадь. – Не так ли, маршал?
– Вы правы.
Все началось, когда цепочка заложников поравнялась с шеренгой то и дело оглядывавшихся на них мушкетеров. Бывший за старшего Афендули выслал коня, перекрывая проход, и заспорил со старшим охраны, показывая рукой на арестованных. Спорщика поддержал, оставив своих людей, пехотный капитан, затем – парочка прилично одетых горожан… От обелиска разговор было не расслышать, но взмахи руками, хватанье за оружие, отдельные нечленораздельные выкрики говорили сами за себя. Движение остановилось, заложники, те, кто не вовсе задохнулся, завертели головами, стараясь понять, что происходит, оставшиеся без присмотра мушкетеры смешали строй, превращаясь если и не в толпу, то в плохо организованную кучу, а капитан Перистерис потерял шляпу.
– Мерзавцы! В такой момент! – возглас маршала сшибся с гневным криком легата, как сшибаются петухи. – Афендули, болван провинциальный… Никак знакомых увидел, обормот, и все на свете забыл.
