Эмиль проводил взглядом исчезающего в дверях жениха и собрался окликнуть Робера, но тем успела завладеть алатка. Ругаться с затеявшим всю эту пакость братцем смысла не имело, к тому же тот на правах друга Хайнриха был занят регентом и девицами, оставалось хоть чем-то сбить злость до вечерней пирушки.
– Граф, вы очень заняты?
– Занят? – Савиньяк оглянулся. Позади расправляла шитую серебром перчатку бывшая маркграфиня. – Не сказал бы. Рад, что вам стало лучше.
– Я в этом отнюдь не уверена.
– Но вы здесь.
– Мое отсутствие было бы превратно истолковано.
– Кем? – без особого вдохновенья откликнулся Эмиль. – Гаунау?
– Свитой его высокопреосвященства. Она немногочисленна, но весьма наблюдательна, а ссоры между союзниками лучше скрывать. Я имею в виду ссоры сугубо личные. Ее высочество Матильда по большому счету не желала мне дурного. Мне следовало войти в ее положение, раз уж она не смогла или не захотела войти в мое. Вы остаетесь с регентом?
– Рокэ – глава церкви, и на него обещал навалиться эсператист. Я могу быть вам чем-либо полезен?
– Вы можете выпить в моем обществе пару бокалов. Мне не хочется оставаться наедине со своими мыслями, они не из веселых.
– Извольте. – Некоторые мысли и впрямь редкая гадость, а кэналлийское еще никому не вредило. – Но вино не терпит суматохи, а здесь сейчас слишком много политики. Я бы предложил вернуться в резиденцию регента.
Маркграфиня рассеянно согласилась, она думала о чем-то своем, вернее, пыталась не думать. В карету за негаданной дамой Эмиль не полез, сославшись на необходимость выбрать вино и дать ему отдышаться. Нестись галопом оживленными улицами не дело, но рысь и небо настроение слегка подлатали. Больше не жаждавший смертоубийств маршал оценил запасы кэналлийского и остановился на «Отравленной крови». Когда гостья сменила придворный туалет на простое, почти домашнее платье, вино как раз пришло в должную готовность, впрочем, урожденная герцогиня Ноймаринен это вряд ли поняла. Вина и шадди для родившихся северней Эпинэ то же, что для южан пиво и пироги: привыкнуть и даже полюбить могут, разбираться начнут вряд ли.
– Бергмарк лишает многого, – призналась беглянка, – вина, музыки, платьев, которые приятно носить и, самое невыносимое, долгих бесед не о еде и не о войне. Я рискую показаться скучной собеседницей, хотя в свое время меня учили поддерживать любой разговор.
– Красивой женщине трудно не верить, но позвольте усомниться. – Вино неплохое, но не более того. Впрочем, в Аконе выбирать не приходится. – Вы не можете быть скучной, а войны – тем более.
– Вы ожидаемо вежливы, но война не заменит целый мир, особенно для женщины. Вы не представляете, как порой хочется радости.
– Вполне законное желание.