– Да, это они, наши сады! Когда я была там последний раз, то чуть не заплакала… Заменить наши розы какими-то травками! Ужасно… Катарина жила в страхах и молитвах, не понимая, что лишает Талиг красоты и радости, а ведь бедняжка не знала, что ее брак держится на лжи. С таким сердцем и таким характером она вряд ли пережила бы это открытие. Почему ты не уничтожила признание мэтра Горация, Арлина?
– Геора, это точно ты? – Не уничтожила, потому что думала о Жермоне, вернее, вовсе не думала. – И что я, по-твоему, была должна сделать?
– Рудольф был очень расстроен, ведь не вернись Рокэ, это признание… Ты же понимаешь…
– Рокэ вернулся."
"– Да, к счастью для всех, – Георгия уставилась на свои еще пахнущие красками сады. – Что ж, я вернула нашу юность, хотя бы частично. Твой барон предлагал расписать стену и потолок под гальтарскую лепку, но это годится для академии, а не для Малого двора, зато мысль обратиться к иконописцам была удачной. Они всю жизнь пишут Рассветные сады, но что есть юность, если не Рассвет? Тебе нравится?
– Сад земной достоин сада Рассветного. – Странный поворот, очень странный. – Тайна Кары ничего не меняет, Геора, но если у тебя сердце не на месте, посоветуйся с мэтром Инголсом. Среди хлынувших в Старую Придду прошений наверняка найдется похожая история.
– Она уже есть. Ох, Арлина, Арлина, как же беззаботно и счастливо я прожила свою жизнь, теперь за это приходится платить. Будь уверена, Карл вырастет хорошим королем, но сейчас мне так трудно. Я делаю всё, чтобы мальчик осознал: корона – это прежде всего долг, и при этом он должен чувствовать свое величие. Королевские приказы исполняются неукоснительно, значит, недостойных приказов быть не должно. И вот я учу с племянником его речи, а потом сижу с ним на аудиенциях, ведь менторов к таким вещам не допустишь.
– Ты скромна, наверняка ты эти речи еще и пишешь. А что у тебя там?
– Пока ничего, но будет большая буфетная с альковами.
– Там ведь прежде был архив геренции?
– Да, его перевели в казарменный флигель. Фарнэби приятно удивляет, но Гогенлоэ мне все же жаль.
– Главу семейства или всех?
– Всех, кроме Вильфреда. Рокэ не терпит политики, но с ним он был тысячу раз прав. Если б мы с Рудольфом вовремя узнали про смерть Сильвестра, ничего бы не произошло. Ты согласна, что вспоминать об ошибках бедного Фердинанда сейчас не время?
– Не только Фердинанда.
– Как же я рада, что ты на нашей стороне! Ты не представляешь, с какими трудностями приходится сталкиваться, и это только начало. Не хочешь послушать музыку?
– Прямо сейчас? – улыбнулась графиня. – Не слишком.
– Ты меня не удивила, но я должна была тебе это предложить. Твоему сыну я выбора не оставила. В наказание за его проделки.