– Вот еще! Айрис – умница! Мелхен это слово не любит, но хуже оно от этого не стало… Вот у Гизеллы в голове какая-то чепуха. Похоже, из-за Дурзье.
– Скорее из-за матери и старшей сестры. С моей стороны будет большой наглостью спросить, кого бы ты скорее поцеловал, Иоланту или Айрис?
– Обеих. Одну – в нос, вторую – в щечку… Погоди, ведь это сегодня?!
– Что это?
– Ну, Сэль же выходит замуж в ночь на Весенний Излом, то есть прямо сейчас! Не знаю, когда придет Рокэ, но давай за нее выпьем. Чтоб не пожалела!
3Ссоры любящих угнетают, но Мэллит не ушла, потому что Сэль этого не хотела. Гоганни стояла возле печи и смотрела на Герарда. Отважный надел парадный мундир и украсил себя орденами, но досада на его лице спорила с огорчением. Брат подруги не желал свадьбы и в который раз приводил довод за доводом, а Селина отвечала, повторяя то, что говорила уже не раз. Из всех драгоценностей она все же выбрала жемчуг из дома Монсеньора монсеньоров. Подруга говорила о второй любви, но с ней все еще была первая. Мэллит привычно тронула золотой цветок на груди, желая Сэль излечиться хотя бы через десять и шесть лет, когда названный Руппи уподобится регенту. Задумавшись о грядущем счастье, гоганни не сразу поняла, что Герард заговорил о Создателе, чего прежде не делал.
– Мне это не нравится… – волновался он. – Конечно, его высокопреосвященство тебе разрешил, но ему велел Монсеньор, а от эсператистов добра все равно не жди.
– Гаунау не очень эсператисты, у них что-то более умное. – Сэль наклонилась и взяла на руки кота, хотя его когти несли угрозу платью. – Вот его величество держит слово и знает про Королеву Холода, а у нас только Книгу Ожидания читают, хотя в ней, если подумать, умного мало.
– Сэль, ну что ты такое говоришь! Вспомни ее величество, она же все время молилась."
"– Я помню, – подруга закусила губу, сдерживая неуместные в день свадьбы слезы. – Ее величество думала, что она эсператистка, а ты думаешь, что ты – олларианец, только серые кошки и черные кошки все равно кошки. Мы не знаем о том, откуда все взялось, и можем только верить в то, что нам говорят, а эсператисты и олларианцы говорят одинаково. Что нет никого хуже Врага и лучше Создателя, потому что он самый умный, справедливый и добрый. Ее величество в это верила, и бабушка верит, но разве они могут думать одинаково? Я не про молитвы, которые мы читаем не по-гальтарски, а про главное. Для бабушки справедливо, что она стала графиней, а соседа, который ей пакостил, повесили. Когда она узнает, что я вышла за его величество, она решит, что это несправедливо, но все равно захочет приехать, ведь бабушка королевы важней жены графа и тессория.