Сам Эмиль последний раз проходил королевской анфиладой чуть ли не на представлении наследника, но ноги помнили всё, а вот голова? Кто же в тот день танцевал с графом Лэкдеми? В Олларии всегда была уйма знатных, хорошо воспитанных дам, которых можно поменять местами и не заметить. Смена ритма, поворот… Кардинал с герцогиней уходят за спину, теперь перед глазами одна Урфрида. Кажется, она не договорила. Кажется, дочь Рудольфа стала чем-то напоминать Звезду Олларии, а может быть, она просто оживает?
– Сударыня, – рука вновь ложится в руку. Кальтарин по приказу Франциска танцуют без перчаток, – хочу пожелать вам того счастья, которое нужно именно вам.
– Это именно то пожелание, которое я хотела услышать. Каким братом вы бы мне были! Так странно: родиться на севере и найти понимание на юге!
– Возможно, вы для него и предназначены.
– Возможно…
Нежная певучая трель – Констанс со своим оркестром просто великолепен, а ночь, кажется, в самом деле становится праздничной. Пусть у Урфриды все образуется и она найдет себе южанина… Лучше всего марикьяре, моряков всегда влекли светлые волосы и благородство.
– Урфрида, вы ведь должны проводить сестру к жениху?
– Право, не знаю. Я боюсь пропустить вашу свадьбу. Мне бы хотелось быть подругой Франчески, но она так загадочно молчит.
– Нужно взять Олларию…
– Это довод для моих братьев и бергерских девиц. Вы – южанин, так почему вы медлительней Хайнриха?
Новая остановка. Зал с зелеными портьерами шире предыдущих, и танцующие перестраиваются по две пары в ряд. Мать с Рудольфом и кардинал с герцогиней отступают каждый к своей стене, чтоб дважды поменяться местами и двинуться вперед, давая место следующей четверке. Лицо трогает легкий, пахнущий травами сквознячок, огни и огоньки приседают, словно в реверансе, и тут же выправляются. Музыка журчит шаловливыми талыми ручьями; а ведь весна пришла в самом деле! Пусть пока только звездная, но тьмы теперь будет меньше, чем света.
3С чего гаунау назвали нависший над рекой двурогий выступ садом, Матильда не поняла. Из деревьев там рос один-единственный дуб, правда здоровенный. Могучее заснеженное дерево было подпоясано толстенной цепью, именно подпоясано, поскольку звенья не врастали в кору, а держались на рукоятях четырех всаженных в древесину кинжалов. Выглядело внушительно, но странно, и алатка повернулась к Кримхильде.
– Это дерево Бербрудеров, – принцесса сразу поняла, в чем дело. – Как только цепь начинает жать, к ней в день рождения короля прибавляют новые звенья, последний раз это было восемь лет назад, и вот опять время настает. Отец уже передал кузнецам золото и привезенный из Седых Земель молот, к середине осени будет готово.
– Как-то долго они куют."
"– Год, как и положено.