Ветер и вечность — первый том охоты за невидимыми силами природы и человеческого сознания. В мире, где каждое движение подчиняется законам, темные теневые силы исчезают в необъятных просторах ночи, но иногда вырываются на свет божий, вызывая шок и страх у людей. Книга предвещает охоту за этими силами, начавшуюся здесь, в том тихом уголке мироздания....
Похоже, «Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Всё, капитан Савиньяк, отправляйтесь в Акону, вы мне здесь без надобности.
– А ты мне во сне не маршал!
– Мне этого и не требуется. – Здесь «подобный Флоху» больше маршала, хоть бы и Первого. – Арно из дома Савиньяк, уходи. Я сказал, ты услышал. Прочь!
2Франческа вышла, не допив свой бокал и оставив на спинке кресла белую, шитую серебром шаль. Она не простилась, даже ничего не шепнула будущей свекрови; она еще могла вернуться, только Марсель не сомневался в обратном. В комнате стало пусто, хотя шесть человек за столом и болтали о всякой ерунде, потому что сейчас ерундой было все, кроме решения госпожи Скварца.
– Граф Дорак оделся со всем тщанием, но в танцах не участвовал, даже в самом первом, – Валме с гордым равнодушием взял оливку, – видимо, обострилась сердечная болезнь.
– Видимо, – откликнулась витавшая в собственных облаках графиня. – Однако это вряд ли что-то серьезное.
– Да, будь иначе, виконт Дарзье отца бы не покинул…
– Просто сегодня не было Арно, – вмешалась Айрис, – вот Дурзье и расхрабрился.
– Виконт Дарзье усвоил преподанный ему урок. – Чарльз, хоть и был влюблен в свою Мелхен, аппетита не лишился, но это как раз не удивляло. Столом Савиньяки, то есть Фарнэби и Валмоны, могли гордиться: сыры и вина прибыли от папеньки, а десерты сотворил бывший дядюшкин буфетчик.
– Проще говоря, мерзавчик испугался до почти порядочности. Напиши об этом Малышу. – Эмиль Савиньяк поцеловал матери руку и вышел, напоследок блеснув мундирным шитьем. Все стало окончательно ясно. Марсель подавил неуместную для будущего соправителя Ургота досаду и перевел взгляд на стол: ближайшая к осененному белой шалью креслу сырная тарелка была на треть пуста.
– Я пойду, – внезапно заявила толком не дожевавшая пирожное Иоланта, – с госпожи графини нас хватит! Айрис, не дергай меня, пожалуйста! Это наше… воспитание – сплошное вранье! Все такие душечки-сюсюшечки… а потом ленты лопаются!
– У вас лопнула лента? – забеспокоился Марсель, которому тактичность девицы Манрик следовало бы приветствовать.
– Ничего у меня не лопнуло, – рыжее чудо ожидаемо огрызнулось, но как-то без огонька, – просто совесть иметь надо! То есть ясно же, что мы надоели.
