— А они вообще степные или лесные? — задумался я. — Вроде конные, в лесу неудобно.
— Они как раз на границе живут, — ответила Вера. — В одну сторону убежать можно, а в другую — спрятаться.
— Авось не убегут, — хмыкнул я. — Не хотелось бы — надо бы рассчитаться.
— Надо. Я бы тоже с вами пошла, но не пустят, — вздохнула она и, помолчав, добавила: — Точно не пустят.
— Не пустят, — подтвердил я. — И я бы не пустил, даже не надейся.
— Это почему? — заметно разозлилась она.
— А потому что воевать уметь надо, — развел я руками. — А ты пока не умеешь.
— А я умею, — слегка поклонился я ей. — Поэтому мне можно, а тебе нельзя.
Я посмотрел на нее, почесал в затылке, потом сказал:
— Может, и научу. Только это быстро не делается.
— А мне все равно, — сказала она вполне серьезно, даже чуток задумавшись. — Я не хочу, если что-то опять случится, грузом быть. Или тем, кого постоянно охранять надо. Хочу так… чтобы сама себя защитить умела.
— Ну это проще, чем «воевать», и научишься быстрее, — приободрил я ее. — А вообще ты права, такое умение лишним никогда не будет.
К вечеру аврал закончился и команда разбрелась по домам. За Верой традиционно заехал Василий, ну и меня заодно предложили подвезти. В другой вечеря бы прогулялся с удовольствием, но сегодня устал за день, да и тащить на себе рюкзак, сундучок и чехол с карабином не хотелось, так что я все имущество закинул в коляску и присел рядом с Верой.
Лошадка шла шагом, Василий ее не торопил, медленно плыли мимо нас дома Бухты, встречные прохожие здоровались, а мы отвечали им тем же. Поймал себя на ощущении, что домой вернулся. Впервые здесь, пожалуй. И соскучиться успел по этому маленькому городку, и чувствую себя здесь именно что у себя.
Василий остановил прямо у ворот, подождал, пока я свой багаж соберу, после чего попрощался и повез Веру домой. А я толкнул калитку и вошел во двор тети Насти. Во дворе хозяйки не было, а в окнах гостиной горел неяркий свет — наверняка сидит в качалке, с книгой и чашкой чаю. Она так все вечера проводит, когда к ней не заходит подруга, такая же немолодая, или когда она не отправляется с визитом сама.
Пока шел через сад, чуть не споткнулся об оставленную прямо на дорожке лопату. У Прокопия такая привычка есть — инструмент за собой не убирать. Хотя во всем остальном работник золотой, как я заметил, за Зорькой вообще как за дитятей следит.
Сложив вещи на дорожке, зашел в конюшню. Нет, точно у Прокопия всего один грех — лопату где не надо бросать.
