Катя прижала к себе тюльпаны, спрятала лицо в букет. — Вадька, какие красивые! Спасибо! — Я ещё мороженое купил. Шоколадное. А что печешь? Ты знаешь, что у нашего подъезда скоро начнут собираться все холостые офицеры? — Печенье пеку. Называется "Раз-два-три". И ещё кое-что. Не подглядывай! Это на завтра. А при чем тут холостые офицеры? — У нас пахнет, как будто тут кондитерская фабрика. А лейтенанты, они с одной стороны, как дети — любят сладкое, а с другой как взрослые мужики — всегда хотят есть, как молодые овчарки. Ты их этими запахами приманишь. — Единственный пока ещё холостой офицер, которого я приманиваю, это капитан третьего ранга Ветров, — серьёзно ответила Катя, — Сначала жаркое. Потом печенье. Или попробуешь одно? Подожди, я принесу, а то там сюрприз.
Ветров в дверь увидел кучу всяких приспособлений. Большое блюдо, кучу мисочек. Катя вынесла ему пару упоительно пахнущих ещё теплых печенек. Скормила с рук.
Катерина пошла накрывать ужин. Помогать себе в этот раз не позволила. Вадиму, конечно, было любопытно, что там за сюрприз.
Он оглядел комнату. С тех пор, как он сюда переехал, мебели тут не прибавилось. Но это был совершенно новый дом. Сюда очень хотелось возвращаться. Бежать бегом с корабля и из штаба. Засыпать тут вечером, сжимая в объятиях самую нежную девушку на свете. И просыпаться утром.
Накормив Вадима ужином, Катя вынула блокнот. — Вот, у меня тут план на завтра. Сколько будет гостей? — Ого! Вот это ты взялась! — в голосе Вадима было восхищение, — Кать, я не знаю точно. Сколько придёт. Человек двадцать, наверное. — Вадь, тогда садись считай. У нас рюмок восемь штук. Тарелок шесть. Вилок, и тех только четыре. И как кормить? — Одноразовые? — предложил Вадим, памятуя общежитский опыт. Но тут же понял, что сказал глупость, так выразительно на него посмотрела Катя, — Пойдём купим. — Ты представляешь, сколько это будет стоить? Может у бабушки одолжить? — Кать, нам команду в гостях принимать теперь придётся регулярно. Так что, давай, пиши список, что нам надо. Вилки-ложки-рюмки. Должно же у нас быть хоть что-то за душой. Хотя… Подожди. Я сейчас. — Ты куда? — Подожди. Давай вот здесь посмотрим, — отозвался Вадим из глубины другой комнаты, где была кладовка. — Вадюш, чьё это? — Наше. Вернее, это вещи моих родителей. Из нашей старой квартиры. Когда мама умерла, служебную квартиру опечатали. И жена командира корабля, где отец служил, была такая Валентина Ивановна Зинкевич, она нас к себе забрала. А ещё пошла к коменданту и добилась, чтобы дали забрать вещи. Всё, до единой мелочи. Пока мы в Нахимовском были и в училище, Зинкевичи всё у себя хранили. Потом отдали. Витька оставил вот. Наследство моё.
Катя прижалась к спине Вадима. Обвила его руками. Задышала часто где-то у него между лопатками.