— Ты не хочешь сейчас детей? — Ох, нет, что ты… Я наоборот. Если вдруг он уже есть, то пусть он родится, — Вадим положил свою ладонь на Катин абсолютно плоский живот, — Я никогда не знал, как это, когда хотят, чтобы дети были. Но сейчас это кажется таким правильным. Понимаю, звучит эгоистично, тебе учиться надо. А я… Я с лета об этом думаю. — Ох, Вадюша, — Катя уткнулась носом ему в шею, — Ты будешь самым чудесным папой на свете. И у нас будет с тобой минимум двое сыновей. Андрей и Александр. Ты Ветров В. А., а они будут А.В. — Боюсь тебя расстроить, но эту идею Витька с Никой уже реализовали. У них Аркашка и Аришка, — рассмеялся Вадим, — Но принимается. Андрей и Александр. А девочка? — Ты хочешь девочку? — Конечно. Сероглазую девочку с пшеничными волосами, как у мамы, — Вадим пропустил сквозь пальцы длинные светлые пряди. — Девочка тогда Алиса. Или Алина. Или Анна.
Это было похоже на фантастику — лежать в одной постели и придумывать имена детям. Вадим улыбался, слушая Катю. Думать о том, что через восемь часов самолёт оторвется от земли, унося её в Москву, не хотелось.
Собираться вместе было тоже удивительно. Целуясь на каждом шагу, рискуя снова оказаться в постели и никуда точно уже не пойти, они еле-еле успели на завтрак к назначенному времени. — Вы хоть чуть спали? — встретила их бабушка Мила, — Родители ещё не просыпались. Игорек мультики у меня смотрит. Ребята синхронно кивнули. Уселись завтракать.
Город за ночь стал совсем белым. Темно. Только фонари освещают улицы. — Ещё четыре месяца продержаться. К февралю начнёт уже день чувствоваться, — глянула в окно Людмила Васильевна.
Вадим снова сам был за рулём. В Североморске особо ездить некуда. Они с Бодровским когда-то по случаю купили одну на двоих машину. Если Юрка вернётся, то так и будут пополам пользоваться.
Катя сидела, вжавшись в пассажирское сидение. Права была Лёля. Теперь ещё труднее оторваться друг от друга. Впереди совсем не ясно сколько дней отдельно. Не понятно, уйдёт Вадим в поход или будет на базе. Даже в Новый год.
Ветров снова держал её за руку, время от времени поднося ладонь к губам. Катя беззвучно плакала.
Уже поздним вечером в Москве у Кати поднялась температура. К утру понедельника она чувствовала себя разбитой куклой. Но жар спал. И, собрав себя в кучу, Катерина поехала в университет. Ветров метался раненым зверем. Катя ответила его на звонок сразу. Храбрилась. Но вот только обмануть его заверениями, что всё в порядке, не вышло.
