Ему – 36. У него за плечами неудачный брак, взрослая дочь и успешный бизнес. Ей – 19. И она гостья в его доме и подруга его дочери. Он запретил себе думать о ней, как о женщине. Прикасаться к ней. Иначе точно не вывезти. Вот только от мысли, что она в любой момент может уехать, сносит крышу....
"Вето на девочку
1. Побег
– Выкладывай, что случилось? – спрашивает Катерина, стоит мне только усесться рядом за столик.
Оглядываюсь по сторонам. Субботним днем в маленьком кафе напротив театра обычно аншлаг. Но сегодня – пусто.
Лишь в углу печально играет саксофон, надрывая душу, а на дальнем диванчике какая-то парочка целуется взасос.
– Я решила уйти из дома! – заявляю я решительно. – Не могу больше.
Сжимаю в руках телефон и, наткнувшись на жалостливый взгляд Катерины, вздыхаю тяжко.
– Совсем невыносимо? – сочувствует подруга.
Делает знак официанту подождать.
– Они так и не простили тебя? – жалостливо тянет Катя и добавляет веско: – Уже пора бы.
– Нет, – мотаю я головой и добавляю веско: – Решение окончательное. Обжалованию не подлежит.
– Знаю, систер, – печально соглашается Катя и сама чуть не плачет. – Не хочу с тобой разлучаться.
Если честно, ближе Кати Димировой у меня никого нет. Мы с детского сада дружим. Редко расстаемся и с полуслова понимаем друг друга.
Усмехаюсь горько.
– Давай выкладывай, – требует Катерина, мгновенно считывая мое состояние.
– Сестра ждет бебика. Но объявлять при мне не захотела. Дождалась, когда выйду… Вот ей я что сделала? – тяну, всхлипывая.
И сама будто снова оказываюсь в прихожей родительского дома. С кухни доносятся голоса. Мама с сестрой накрывают на стол. Папа с зятем обсуждают последнюю рыбалку.
– Мы хотим вам что-то сказать… – весело начинает сестра и неожиданно осекается.
– Сейчас посмотрю, – вторит ее муж.
Выглядывает в коридор. Но я успеваю спрятаться в тамбуре.
– Ушла. Можем рассказывать.
– У нас в феврале родится мальчик! – торжественно объявляет Ева.
А я, сцепив зубы, тихо выхожу за дверь. Силюсь не зарыдать от отчаяния. Под окнами, чтобы не заметили, добегаю до калитки. И без сил вваливаюсь в такси.
Знаю! Я накосячила. Но не до такой же степени? За два года могли бы и простить! Но не простили. Никто.
Только одна моя Димирова осталась со мной.
– Хреново, – морщится она. – Но ты права. Нет смысла это терпеть. А что надумала?
– Переведусь в Москву. Там общагу дадут. На работу устроюсь. Как-нибудь справлюсь.
– Москва – это классно! – задумчиво тянет Катерина и тут же, оживившись, хватает меня за руку. – Давай вместе, Макарова?! Я отцу позвоню. Может, он разрешит в его хате пожить. Тогда и в общаге ютиться не придется.
