В холодных ветрах зимы, Алейна узнаёт о приближении опасности: знамена леди Уэйнвуд показывают её близкую соседку и кузена. Власть и тревога скрываются за снежными шарами, а сердца переполнены молчаливыми мыслями о предстоящей битве.
«Слишком много врагов, — мрачно подумал сир Барристан. — Перевес не в нашу пользу».
Эта атака противоречила всем инстинктам старого рыцаря — стены Миэрина были толсты и прочны, за ними у защитников были все преимущества. Но у него не было другого выбора, кроме как повести своих людей прямо в пасть юнкайских осадных линий, против многокартно превосходящих врагов.
«Белый Бык назвал бы это глупостью», — и еще он предостерег бы Барристана: не доверяй наемникам. «Вот до чего мы докатились, моя королева, — думал сир Барристан, — Наши судьбы висят на волоске, на алчности наемника.
Площадь смолкла, когда старый рыцарь и его знаменосцы направились к воротам. Селми слышал, как шепчутся бесчисленные голоса, как шумно дышат и ржут кони, скребя подкованными копытами по раскрошенному кирпичу, как лязгают мечи и щиты — все как-то затихло и отдалилось.
Капитаны и командиры отрядов стянулись к воротам Барристану навстречу — Джокин и Вдовец от Ворон-Буревестников, звеня кольчугами под вылинявшими плащами; Серый Червь, Верное Копье и Убийца Собак от Безупречных, в своих шипастых бронзовых шлемах и стеганых доспехах;"
"Роммо от дотракийцев; Камаррон, Гогор и Пятнистый Кот от гладиаторов.
— Наш план атаки вы знаете, — сказал белый рыцарь, когда капитаны собрались вокруг него. — Сначала ударит наша конница — сразу же, когда ворота откроются.
Когда выстроятся легионы, обогните их — бейте с тыла или с фланга, но не лезьте на копья. Помните про цель.
— Требушет, — сказал Вдовец. — Тот, который юнкайцы называют Каргой.
Захватите его, повалите или подожгите.
Джокин кивнул.
— Постарайтесь выбить столько знатных господ, сколько сможете — и поджигайте их шатры, большие павильоны.
— Всех убить, — сказал Роммо, — не брать рабов.
