В холодных ветрах зимы, Алейна узнаёт о приближении опасности: знамена леди Уэйнвуд показывают её близкую соседку и кузена. Власть и тревога скрываются за снежными шарами, а сердца переполнены молчаливыми мыслями о предстоящей битве.
— Ты храбрый. Немногие люди могут быть храбрыми.
«Мой гигант Ланнистер, — услышал он. — Она смеётся надо мной». Он едва не отвесил ей пощечину снова. Его голова раскалывалась.
— Я не хотела тебя рассердить, — сказала Пенни. — Прости меня. Мне страшно, вот и всё."
"Тирион отшатнулся от неё. «Мне страшно», — это были те же слова, которые говорила Шая. «Её глаза были величиной с яйцо, и я купился на это с потрохами».
«Я знал, что она из себя представляла. Я велел Бронну найти мне женщину, и он привел ко мне Шаю».
будь у него арбалет, кинжал, что угодно, он бы… он мог бы… он…
Только в этот момент Тирион услыхал крики. Он потерялся в приступе чёрной ярости, утопая в омуте памяти, но крики вмиг вернули реальность обратно. Он разжал руки, сделал вдох и отвернулся от Пенни.
— Что-то происходит.
Он вышел наружу, чтобы узнать, что это. Драконы.
Зеленое чудовище кружило над заливом, пикируя и закладывая виражи, а ладьи и галеи сталкивались и горели под ним, но это не на него, а на белого дракона таращились наёмники. В трех сотнях ярдов Злая Сестра качнула рукой, треньк-ТУК, и шесть свежих трупов, кружась, отправились в небо.
Они поднимались всё выше и выше и выше. Потом два из них вспыхнули огнем.
Дракон поймал одно пылающее тело, когда то начало падать, и вгрызся в него, а бледные языки пламени проглядывали между его зубов.
Острый, знакомый запах мочи наполнил воздух.
Карлик огляделся и с облегчением понял, что это обмочился Чернильница, а не он.
— Тебе штаны бы сменить, — посоветовал ему Тирион. Казначей побледнел, но не шелохнулся.
Он неподвижно стоял и смотрел, как дракон перехватывает трупы в воздухе, когда с топотом явился посланник. «Чертов офицер», — Тирион понял это сразу. Он был облачен в золотую броню и восседал на золотом коне.
