Автор
Ветреный рассказывает о девушке с уникальным потенциалом и мрачной атмосферой ночной жизни города. Каждый шаг ее таит в себе опасность, и она постоянно живет в напряжении. Этот мир загадок и коварных уловок — именно то, что привлекает наших героев в этом запутанном романе....
— Ник, — предостерегаю его, но он даже не собирается молчать.
— Я купил у нее заколку, — пожимает плечами Ник и садится рядом, прижимая меня к себе.
Мы разговариваем довольно долго, но потом Ваня резко вспоминает о делах и собирается. Я подозреваю, что в принятом решении ему помог Ник, но это и неважно. Я расслабилась и отвлеклась от ненужных мыслей.
— Прости, он иногда бывает навязчивым, — Ник возвращается в комнату и опускается рядом.
— Он твой друг, не так ли?
— Один из лучших. Второго ты видела на вечеринке.
— У тебя много друзей? — спрашиваю, осознавая, что совершенно ничего не знаю о нем.
— Скажем так, у меня много знакомых. Я из большой тусовки, но знакомить тебя со всеми не стану.
— Вот как? — я удивляюсь. — Боишься, что они расскажут мне о твоих похождениях?"
"Я шучу, но улыбка тут же сходит с моего лица, когда я вижу, как напрягается Ник. Я подозревала, что он не милый ангелочек и знаю, что могу узнать много чего, но у нас скоро будет ребенок и последнее, что мне нужно — думать о прошлых связях.
— Ангел, я очень плохой. Пожалуй, даже хуже всех, кого ты знала. Я эгоист, собственник и мудак, но рядом с тобой я… мне никто не нужен кроме тебя, понимаешь? Я не обещаю исправиться, не говорю, что буду идеальным мужчиной рядом, но я никогда не подниму на тебя руку, никогда не сделаю тебе больно и не стану изменять.
— Ник… — я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы и я не могу их сдержать, поэтому смахиваю неловкими движениями.
— Я постараюсь быть хорошим отцом, Ангел. И мужем.
Глава 42
Впервые в жизни я чувствую, что всё идет правильно. У меня были подобные мысли раньше, но сейчас, когда уверенность переполняет меня, я открываю новые ощущения для себя.
И я ведь чуть всё не потерял.
Смотрю на Ангела и не в состоянии понять, как смог тогда уехать. Оставить ее в Париже и пойти на поводу у обстоятельств. Позволить решать отцу, позволить ему разговаривать с ней, а потом отдать в руки Антона.
Она смотрит на меня сейчас по-другому. С теплотой и нежностью.
С надеждой.
А я ловлю себя на мысли, что мы похожи. Потерянные и только-только понимающие, какие мы есть на самом деле. Словно нащупываем себя среди чужих мнений, оценок, ожиданий и приказов.
