Автор
Ветреный рассказывает о девушке с уникальным потенциалом и мрачной атмосферой ночной жизни города. Каждый шаг ее таит в себе опасность, и она постоянно живет в напряжении. Этот мир загадок и коварных уловок — именно то, что привлекает наших героев в этом запутанном романе....
Я просто иду на танцпол, подстраиваюсь под ритм и отрываюсь. Не смотрю по сторонам и не обращаю внимания на Антона, который, я уверена, багровый как свекла. Мне плевать.
Алкоголь и крутая музыка творят чудеса. Я ни о чем не думаю. Просто танцую вместе со всеми и стараюсь не думать о взгляде, который прожигает меня. Я чувствую, что Ник смотрит, и это бесит, раздражает и, черт возьми, волнует.
Я все еще помню его руки, которые возбуждали, умелые движения, которые довели меня до оргазма. Но факт того, что он взял меня насильно никуда не деть.
Черт, почему я сомневаюсь?
— Ангел, — слышу где-то над ухом и разворачиваюсь настолько быстро, насколько вообще возможно.
Быстро осматриваюсь в поисках Антона, но его нет. Ни рядом с партнерами, нигде.
— Отойди, или я буду кричать, — спокойно говорю, хотя в груди все переворачивается, потому что он не только не отходит, но приближается и берет меня за руку, которую я успешно вырываю.
— Здесь мой муж, скотина, — выдаю я и шлепаю его по руке.
— Его здесь нет, — спокойно говорит Ник и обхватывает меня за талию, притягивая к себе. — Медляк, Ангел, — поясняет он, когда я начинаю вырываться. — Сама же устраиваешь сцену.
Я успокаиваюсь только внешне, потому что внутри все клокочет от ярости. Как он смеет?
— Тебе не нужно работать? — спрашиваю у него.
— Я поставил медляк.
— Тебе не кажется странным то, что ты сошел с рабочего места и пошел танцевать с гостьей.
— Мне плевать и поверь, я могу себе это позволить.
Чувствую, как его рука ползет по моей спине и вздрагиваю, чувствуя все то же напряжение внизу живота. Надеюсь освободиться от его объятий, но он только крепче жмет меня к себе.
— Ты правда считаешь, что наш секс был насилием? — слышу его голос и позволяю себе посмотреть в его лицо, чтобы убедиться в его насмешке.
Вместо ухмылки вижу серьезность и обеспокоенность. Он, кажется, правда спрашивает?
— Боже, я не могу поверить, — говорю и злюсь.
— Я тоже, — спокойно говорит он. — Какого хрена, Ангел? У тебя что, не было такого секса? Ни разу? — вот теперь он удивлен. А я в ярости.
— Представь себе. Меня ни разу не насиловали.
— Да, блять, ты серьезно? Ты же стонала, Ангел, помнишь? И хотела.
