В эфире космоса живет богачевская семья — они владеют всеми секретами производства редкого металла силениума. Но Натали, главная героиня нашей истории, не знает даже его реального названия и что означает «коррозия». Вчера она увидела крутую выставку, где экспонаты говорят сами за себя — будь то новейшие корабли или прочные самолеты. Теперь Натали решительно берется за дело: хочет разобраться и найти свое место в мире неординарных разработок....
— Я ск'жу… Вам… Один н' од'н…
— Наедине? — он посмотрел на Натали, она хмурилась: тоже хотела присутствовать, но Ройл принял решение:
— Хорошо. Наедине. Ната, выйди, подожди нас в коридоре.
— Что? — она задохнулась от возмущения. Но две пары глаз — карие человеческие и желтые с вертикальными зрачками, принадлежащие профессору — посмотрели на нее с одинаковым выражением: Ната поняла, что при ней не будет произнесено больше ни слова. Развернулась и вышла, от души приложив дверь о косяк. Кажется, хлипкий пластик, из которого она была сделала, даже кое-где треснул.
"Подслушивать даже не пыталась — это выглядело недостойно и жалко. Пусть даже никто не увидит — как она сможет себя уважать после такого. Ната скрестила руки на груди и, прислонившись к стене, стала ждать. Ждать пришлось долго. О чем можно беседовать столько времени? Эх, надо было переноску с Мордой захватить, она бы тогда не чувствовала себя такой одинокой и потерянной… Морда, конечно. Ну, и Натали тоже…
В тот самый момент, когда Ната совсем уже загрустила и почти разозлилась на Ройла, дверь наконец открылась.
— Идем.
И это все? Ната хотела было возмутиться, но возмущаться, глядя на удаляющуюся спину, было бесполезно, поэтому она решила оставить запал до того, как они сядут в машину. А может так и было задумано — рассказать обо всем позже, когда они будут в безопасности.
Но даже когда автомобиль взлетел и влился в поток, Ройл продолжал молчать, глядя перед собой.
— Ну и? — робко спросила Ната, злясь на себя за эту робость, злясь на Роланда за его молчание. Злясь даже на Морду за то, что она спокойно уснула, свернувшись клубком, в то время как сердце Наты готово выпрыгнуть из груди.
— Я не знаю, что тебе сказать… — ответил Ройл. — Я не хочу говорить тебе правду. И обманывать не хочу.
— Ого… Зато честно…
Он не ответил.
— Все так плохо?..
Молчит. Руки сжимают руль.
— Я умру?
Как же страшно было произнести эти слова. Теперь, когда это больше не кажется шуткой.
Ройл быстро взглянул на нее, словно понял наконец, что она чувствует.
— Инъекция не опасна для тебя. Это, наверное, все, что я могу сказать. Через неделю след от укола исчезнет. Не волнуйся об этом.
Почему-то Нате совсем не стало легче от этих слов, хотя они, вроде, должны были ее обнадежить. Может, потому что Роланд явно недоговаривал что-то?
«Куда мы теперь?» — едва не сорвалось с языка, но Натали сжала губы и промолчала.
