О! Я совсем забыл о Хавчике! Вот отличный способ убрать раба из расположения части.
— Пожалуй, мне это по нраву, — произнес я солидно, как и подобает будущему помещику. — Надеюсь, госпожа Рунгерд не откажется помочь.
— Не откажет, не откажет! — заверил меня Свартхёвди. — Покупай, добрая земля. Соседями будем. А там, глядишь, и породнимся.
Я ухмыльнулся. Чуть не ляпнул: «Будешь моим пасынком, да?»
Но сообразил, что Медвежонок имел в виду вовсе не матушку, а сестрицу Гудрун.
Я вздохнул мечтательно.
Рунгерд — очень привлекательная вдовушка. Но Гудрун — воистину — девушка моей мечты.
Нелегкий выбор, однако. Всё такое вкусное.
Если плоть и рассудок выступают в едином строю, противиться бессмысленно.
— Вот и хорошо! — обрадовался Медвежонок. — Завтра я поеду домой и поговорю с матушкой. А ты подъезжай денька через два.
— Может, я сам поговорю?
Свартхёвди ухмыльнулся.
— Можешь и сам. Если хочешь заплатить за посредничество больше, чем за землю.
Через три дня мы с Хавчиком сели на лошадок и отправились. Мой воинский пояс оттягивал изрядный мешочек с нажитыми непосильным трудом ценностями. Я был уверен: если Рунгерд согласится посредничать, моих скромных средств хватит, чтобы сделать меня помещиком. На всякий случай я запасся и подарками: шелковым китайским платком для Гудрун и шикарными сережками для ее матушки. И кожаным мешочком с настоящим перцем (дорогущим!), чтоб не являться к чужому столу с пустыми руками.
Груз, который был приторочен к седлу Хавчика, был значительно увесистее. То были наши дорожные пайки. Хавчик — он Хавчик и есть.
Встречали нас как родных. Я был расцелован леди Рунгерд. Торжественно. А затем, пылко, — юной Гудрун.
— А что ты мне привез? — шепнула мне девушка моей мечты.
— Привез, привез! — успокоил я.
И элегантным движением выхватил из седельной сумы платок.
Пестрые китайские птицы заискрились на солнце. Гудрун взвизгнула, сцапала подарок и умчалась примерять.
Сережки тоже были приняты благосклонно. И перец, который стоил больше, чем оба подарка вместе взятые.
Пока вручались дары и говорились приветственные речи, Хавчик тихонько смылся.
Я не беспокоился. Мой раб точно не останется голодным. И не уснет в одиночестве.
В отличие от меня. То есть я запросто мог заполучить в койку любую из дворовых девок, но… Предпочел журавля в небе. Наверное, я еще не вполне викинг. Викинг взял бы и то и другое.
Рунгерд согласилась.
Не в смысле разделить со мной постель, а попосредничать в приобретении земли.
На следующий день оседлали коняшек и отправились в гости к продавцу.
Мы — это я с Хавчиком, а также Свартхёвди с матерью и звероватого вида мужик, слуга Рунгерд, которого звали Гнуп Три Пальца. Смысл прозвища от меня был скрыт, поскольку пальцев у Гнупа был — полный комплект.