Да, высокие киношные удары ногами в прыжке, с разворотом и прочей экзотикой, в реальном поединке практически не используются. Поэтому при ускоренной подготовке бойцов их никто не отрабатывает. Десять — пятнадцать простых приемов, усвоенных до автоматизма, — вполне достаточно.
Но если ты — мастер, то должен уметь всё. А ситуация, в которой уход от вражеского удара требует выхода на задний мост, — очень даже реальна. Так что будет у меня Скиди сальто делать. Будет.
Тем более что координация и чувство равновесия у парня оказались просто фантастические: минуту простоял на бревне, поджав правую ногу. С закрытыми глазами. И даже не пошатнулся.
Нет уж, для таких «подвигов» одного только обучения маловато. Здесь еще и генетика поучаствовала. Естественный отбор. Когда в Скандинавии первые воины появились? Веков пять назад, никак не меньше. Следовательно, десять — пятнадцать поколений прошло через сито естественного отбора. Мне бы такой генотип, я бы в своем времени олимпийским чемпионом стал.
Убедившись, что имею дело с отличным материалом, проверку я прекратил. И поставил моему ученику практическую задачу: изготовление рабочих снарядов. Нарисовал угольком на куске кожи несколько схемок, перечислил предметы, которые Скиди следовало сделать. Проверил, как усвоена информация. Усвоена. У местных — отличная память. Поэму из двадцати строф запоминают с первого раза.
Затем я сконтактировал Скиди с Хавчиком, которому велел обеспечить парня всем необходимым.
Сам я в процессе участвовать не собирался.
Во-первых, рукодельничает Скиди намного лучше меня, а природные материалы они все тут просто «чувствуют». Например — расположение волокон в дубовой ветке.
Тоже понятно: без этого «чутья» викингам никогда бы не построить такие замечательные корабли. А Скиди — из этой породы.
Во-вторых, после обеда я собирался отправиться в гости к Рунгерд. Соскучился. Да и Полбочки я обещал заручиться ее поддержкой в борьбе с йети.
Отъехать планировал дня на два. За это время Скиди как раз закончит «строительство», и мы займемся делом.
Если подумать, у нас не так уж много времени. Каких-то пять-шесть месяцев.
Придется постараться.
Глава девятнадцатая,
— Страшная участь! — с болью в голосе проговорила Рунгерд. — Я просила богов, чтобы в нем никогда не проснулась отцова кровь. Боги не вняли.
— Неужели всё так плохо? — спросил я.
Лично мне участь берсерка вовсе не казалась такой уж трагической. Что плохого, если тебя не берет железо, а силы утраиваются?
— Одиночество — удел воина-оборотня, — Рунгерд старалась держать себя в руках, но слезы блестели на ее ресницах. — У берсерка нет друзей. У него нет любимых. Поверь, я знаю.