Вход в него был замаскирован так, что, боюсь, даже мой друг Медвежонок его бы не обнаружил.
Глава двадцать вторая,
Две белые тени возникли из ниоткуда. Волки. Белые как снег. Два хищника размером с крупную канадскую лайку встали у нас на пути, будто призраки зимнего леса.
Не сказать чтобы я испугался. Два волка — один полушубок. Зимой — самое то. И камуфляж идеальный.
Я потянулся к оружию, но Медвежонок тронул мою руку:
Конечно, он был прав. Волки, даже самые голодные, не станут напрашиваться на драку с двумя вооруженными мужчинами. Это ж чистый суицид с их стороны. А эти зверушки были вполне упитанными. Коли так, то какого хрена им надо?
Волчишки стояли молча (не надо иронизировать: волчье рычание — тот же разговор) и чего-то ждали.
Так прошло минут десять. У меня уже начались проблемы с терпением (по здешним меркам, я — невероятный торопыга), когда снег у нас за спиной заскрипел.
Я тут же развернулся на сто восемьдесят градусов — спиной к спине Свартхёвди — и увидел, как по нашему следу неторопливо движется высоченный дед с полуметровой седой бородищей, заплетенной в три косы, и такими же длинными белыми патлами, висящими из-под мохнатой белой шапки, надвинутой по самые брови.
Не иначе как кто-то из близких родственников волчишек-альбиносов стал основой данного головного убора.
— Не бойся, человек Хрёрека! — хриплым басом заявил он. — А ты, молодой Сваресон, можешь повернуться. Звери Одина не нападают на своих.
Вот интересно, откуда старик знает, кто мы такие. Я был абсолютно уверен, что вижу его первый раз в жизни. Такие не забываются. Колдун, не иначе.
— Стенульф! — произнес Медвежонок. И это было скорее утверждение, чем вопрос. Выходит, и мой друг знал, с кем имеет дело. И только я, как обычно, пролетел мимо темы.
— Так меня зовут, — согласился дедушка. — Каменный Волк. А ты, вижу, выбрал путь своего отца.
Он тоже не спрашивал — утверждал.
— Это не выбор, — сказал Свартхёвди. — Сила зверя владеет мной. Матушка сказала: ты можешь помочь.
— Могу, — Каменный Волк шагнул вперед и навис над нами. Он был на полголовы выше рослого Медвежонка, а обо мне и говорить нечего. Я мог бы легко спрятаться у него под мышкой.
Боковым зрением я засек белые тени, мелькнувшие мимо нас и растаявшие в чаще. Волки ушли.
— Кто этот черноголовый из хирда Хрёрека-ярла?
А я наконец сообразил, как дед нас опознал. Вышивка. Что на моем полушубке, что на куртке Свартхёвди. Для тех, кто умеет «читать», эти вышивки — визитная карточка клановой принадлежности.
— Его имя Ульф. Ульф Вогенсон.
— Ульф? — Дед слегка отодвинулся, чтобы удобнее было меня рассмотреть. — Ульф… — На костистой, изрезанной морщинами физиономии выразилось сомнение…
— Мой друг, — произнес Медвежонок со значением и положил руку мне на плечо.