А действительно ли мне нужна именно Гудрун? Моя будущая невеста вдруг показалась мне далекой-далекой… Может, все-таки…
— Рунгерд! Солнце мое! Если ты… — Я шагнул вперед и попытался коснуться ее щеки, но датчанка отбросила мою руку.
— Ты больше не прикоснешься ко мне, Ульф Вогенсон! — отрезала она, одарив меня грозным взглядом. — Так не прикоснешься! Никогда!
Мое сердце упало куда-то на уровень желудка. Я осознал это «никогда» и понял, что потерял. Мне жутко захотелось завыть. По-волчьи. И убить кого-нибудь. Себя, дурака, например…
Наверное, это из-за того, что было со мной во время разборки с йотуншей. С меня будто кожу содрали. Все нервы наружу. Все чувства…
— Хочешь меня? — с ласковым коварством поинтересовалась Рунгерд.
И я тут же ее захотел. Безумно! Нестерпимо! И плевать на всё!
Я схватил ее и опрокинул навзничь, словно девку-рабыню.
Ее сильное тело напряглось, руки уперлись мне в грудь, но тут же обмякли. Я лихорадочно рвал пряжку пояса…
Рунгерд лежала подо мной, не противясь, но как будто неживая…
Наконец я справился с проклятой пряжкой…
Несколько мгновений… и всё.
Рунгерд даже не шелохнулась.
Упершись руками в медвежью шкуру, я нависал над ней…
Но этот ее взгляд… Он всё расставил на места. Не я смотрел на Рунгерд сверху, а она взирала на меня с высоты. Надменно, чуть-чуть презрительно, но — с пониманием. Как хозяйка смотрит на щенка, напрудившего на паркет.
Мне так захотелось ее задушить… Аж пальцы свело…
Справился. Выровнял дыхание, медленно опустился рядом.
Воистину, сегодня не моя ночь. Полное ощущение, что мною всё время вертят. Как марионеткой на ниточках. И как достойный финал: мною манипулирует женщина, которая последние месяцы была для меня самой близкой. Которая обещала, что сделает для меня всё.
— Зачем? — только и смог проговорить я.
— Это не я, — бархатным низким, обольстительным голосом произнесла великолепная датчанка. — Это он.
— Кто он? — ошарашенно пробормотал я. Час от часу не легче! — Кто? Один?
— Не слишком ли ты возомнил о себе, Ульф Черноголовый? — с очаровательным смешком проговорила Рунгерд. — Какое дело Одину до того, куда прыскает твое семя! Нет, мой бычок, боги тут ни при чем.
Гибким и плавным движением она села. Поправила одежду, закинула за спину косы.
— Думаю, тебе будет интересно узнать, мой порывистый жеребец, что я беременна, — сообщила Рунгерд, одарив меня нежнейшей из улыбок.
И момент выбран удачно. Как раз когда я в процессе натягивания штанов.
— Как честный человек, я могу жениться! — ляпнул я.
То есть — сострил. Сдуру. Потому что мозги от всего происшедшего отрубились начисто.
Ляпнул — и сообразил, что здесь такими вещами не шутят. Но продолжал лыбиться, как клинический идиот.