Эста даже накормили.
Норегу тоже, как потом выяснилось, предстояло поучаствовать в варяжской ритуальной традиции, но кормить его не стали, потому что питаться ему было бы затруднительно. Рот надорван, вместо передних зубов – осколки и ошметки. С таким инструментарием железобетонные лепешки и вяленое мясо не обработать. Но литруху пива норег выпил. Не поблагодарил.
Проводы героев начались уже затемно, при свете костров. Сначала с подобающими возгласами зарезали троих эстов.
Четвертого же развязали и дали возможность восстановить кровообращение в конечностях.
– Что будет? – спросил я у Руада.
Дико озиравшегося эста вытолкнули на свободное пространство. Он заметно тушевался (я бы на его месте тоже не горел энтузиазмом), но, когда ему подали меч и щит, сразу оживился.
К нему подошел Трувор.
– У тебя две дороги, – сообщил пленнику варяг (переводил один из наших эстов). – Ты можешь умереть как овца. А можешь – как воин, в поединке.
– С кем я должен драться? – спросил эст, подозревая подвох.
Эст окинул мощную фигуру Трувора цепким взглядом воина.
Оба были без доспехов и даже без рубах. Ростом и телосложением – почти равны, разве что Трувор чуть посуше, и шрамов на его торсе и руках – поменьше.
– А что будет, если я тебя убью?
– Займешь мое место на скамье, – просто ответил хольд.
Но радость эста поутихла, когда он увидел, что Трувор намерен биться двумя мечами.
– У нас разное оружие! – запротестовал он.
– Дать тебе второй меч? – поинтересовался Трувор.
– Тогда хватит болтать! Бейся!
И эст кинулся на него.
Уже через полминуты стало ясно, что силы не равны. Но Трувор почему-то не торопился его убивать. Он бил очень красиво: с двух рук, вразнобой, в точности как показывал мне… Но каждый раз останавливал удар в пальце от плоти врага.
Эст (не дурак) тоже это понял и остановился.
– Ты не хочешь меня убить?
– Не твое дело! Ты-то хочешь!
– Хочу! – рявкнул эст и обрушился на варяга с новой силой. Теперь он вовсе не оборонялся, только атаковал. И бой стал значительно красивее. Оборонялся Трувор виртуозно. Но – недолго. Короткий взмах – и эст удивленно посмотрел на глубокий разрез, разваливший ему ребра. Он хотел что-то сказать, но кровь хлынула горлом, и он навзничь упал на песок. Я стоял достаточно близко, чтобы увидеть, как в разверстой ране судорожно билось сердце. И увидеть, как оно остановилось.
– Вот так! – удовлетворенно произнес Руад, устроившийся слева от меня. – Вот это Молниерукому любо!
Настала очередь норега.