Автор
В зале молча прислушивались к голосам по всему поместью — лишь телефонные щелчки словно раздражали. Виконт стоял у окна, глядя на мрачную луну, дрожащие от внезапного напряжения в воздухе как будто неслись ореолы опасности. Как всегда — смерть вдалеке, а вдах убийства рядом....
Не хочу, чтобы каждая сявка Бригенов видела наш интерес к Иссонам, — отец пришпорил коня.
Вообще-то к манору Иссонов вели три дороги. Первая, и естественно, официальная — тракт. Это если надо торжественно заявиться в гости, показывая хорошие манеры. Но это очень долго и нудно — делать практически П-образный крюк с потерями времени. Есть прямая дорога, заросшая бурьяном, через лес — она выводила сразу к манору. Но попасть так к месту назначения было не просто дурным тоном, это могло быть сочтено нападением. Не зря этой дорогой не пользовались.
Была и третья дорога — тоже через лес, идущая параллельно тракту. Здесь было все нормально, съезд с нее проходил в миле от манора. Нормальная дорога для дружеских визитов, ей пользовался еще старый граф, когда был жив. Когда же он помер, дорога так же, как и первая, заросла травой — отец и Иссоны не питали теплых чувств друг к другу, они были безразличны. И отношений тоже не поддерживали. Вот ее-то и называли «рокадой», хотя раньше подобное название использовалось только в армии.
Вот к ней мы и подъехали. Да, наличие дороги здесь определялось только просветом между деревьями, заросшим травой. Мы углубились в чащу леса, пустив коней шагом и предоставляя им самим находить путь. Самое страшное, что грозило им здесь — попасть в кротовую нору. Хищников в этой части леса, да, как и в остальных, не водилось — последний медведь украсил своей шкурой пол перед камином, размышляя о нелегкой замковой жизни под хруст челюстей довольной таким угощением моли много лет назад.
Эх, хорошо! Воздух свежий, напоенный ароматами леса, солнышко пробивается сквозь кроны высоких деревьев… Не жизнь, а сказка.
— Приехали! — голос отца вывел меня из полудремы. Я открыл глаза.
Да, местная картина была словно срисована с постапокалипсиса. Высохшая земля, поломанные загороди, грязь…
— Это как же надо не любить землю, чтобы такое с ней сотворить! — с чувством сказал он и покачал головой.
— А вот можно спросить и у аборигена, — я прижал ладонь ко лбу на манер козырька.
