Автор
В зале молча прислушивались к голосам по всему поместью — лишь телефонные щелчки словно раздражали. Виконт стоял у окна, глядя на мрачную луну, дрожащие от внезапного напряжения в воздухе как будто неслись ореолы опасности. Как всегда — смерть вдалеке, а вдах убийства рядом....
Круг приглашенных был узок, хотя обычно аристо тут приглашают столько народу, сколько бывает на вечеринках у кокаиновых королей откуда-нибудь с Эл-Эй. Но сейчас решили обойтись ближним кругом. Естественно, все наследники, даже обычно отсутствующие и приехавшие по такому поводу из Сенара, вечный Патитис, пара друзей отца с разных концов Лундии и приглашенные особы. А вот тут стало уже интересно. Кроме баронессы Иссон, пользующейся сейчас нашим гостеприимством, был приглашен и граф Финн, больше похожий на фермера со Среднего Запада, если бы не расшитый серебром бархатный костюм и щегольские сапоги.
— Ты где застрял? — вполголоса спросила меня Иль у дверей обеденной залы.
— Я что-то пропустил? — поинтересовался я.
— Да почти одного тебя и ждут.
— А кого еще?
— Баронессу Иссон.
— Что, Триди не может выбрать, что надеть?
— С этим как раз проблем нет, — заговорщицки подмигнула она.
— Ладно, пошли, — махнул я рукой.
Я вошел в обеденную залу с уже занявшими свое место гостями, явно тоже исходящими слюной. Как не пытались сохранить они приличествующий знатным вид, но жрать-то все хотели.
— Граф Арман ван Осгенвей! — громко объявил мажордом надтреснутым голосом.
Ну вот тут мне пришлось несладко. Вспомнить все приличествующие случаю поклоны, да чтобы все было с точностью до миллиметра и выверено до градуса…
Фух, вроде справился, хотя чуть и не растянулся на скользком мраморном полу.
Я занял свое далеко не первое место за столом. Как и положено по этикету, одесную сидел старший наследник. Осий. Красив, подлец! Я имею в виду мундир, а не статного, пошедшего сложением в отца, брата. Красный, расшитый золотом мундир лейтенанта королевских пикинеров, со всеми там знаками и прочими финтифлюшками вроде позументов и эполетов.
Ну да ладно, черт с ним, с его мундиром, меня больше привлекал вон тот вон молочный поросеночек в центре стола. Покрытый золотистой корочкой, с яблоком в зубах как символом посмертного удовлетворения.
