– Ты заслуживаешь смерти, убогий, – с угрозой в голосе сказал я.
– Простите! – заорал он, подползая ко мне, стараясь обхватить мои ноги. – Я откуп дам, не убивайте.
– Да помню я, дети у тебя, – ответил я. – Тащи пятьдесят золотых – и живи.
Эти деньги у него были. Пока он полз ко мне, Шиза уже успела прощупать его память. Наш с нею тандем начинал мне нравиться.
– Я мигом, ваша милость, – сорвался с места прощелыга и, поднимая пыль, как БТР по бездорожью, ломанулся куда-то в сторону.
За спиной у меня чьи-то вопли, передо мной – шевелящаяся куча-мала.
Первыми стали приходить в себя свидетели. Так в жизни всегда бывает – сволочи более живучи. Выбравшись на карачках из-под солдат, они дали деру.
– А ты в самом деле дурак. Надо же, нехейца хотел арестовать, – сказал Овор. Он уже подошел к лежащему сержанту и, не церемонясь, поднял того за шиворот.
– Кого? – приходя в себя, переспросил сержант.
– Тан – нехеец, – сказал Овор. – А тебе предстоит дуэль, служивый. Приходи в себя быстрее. Нам уезжать надо.
– Прошу у его милости прощения, – захрипел сержант. – Двадцать монет золотом отступных даю.
– Принимаешь? – спросил меня Овор.
– Принимаю, – усмехнулся я. – Жду пять рид.
– Слышал, что тан сказал? – посмотрел на десятника Овор. – Давай шевелись.
Надо отдать должное выдержке моего дядьки. Он не задал ни одного вопроса. Ни по поводу полета «шмелей» в доспехах, ни по поводу великолепных лигирийских рысаков, которых привел нам в поводу Вихор.
– Тот, который не мой, – ответил я ему и подал Овору яблоко. Сам подошел к своему Вулкану, которого так назвал из-за горячего нрава, дал ему яблоко и прижался к гриве лицом, обняв того за шею руками. Конь принял мою ласку и тихо заржал, выражая свое удовольствие.
Сбитые солдаты потихоньку поднимались и уходили по одному в свою караулку, опасливо оглядываясь на нас с Овором. Остался лежать только тот самый «шмель».
Скоро в клубах пыли появился Хряк с выражением огромного горя на лице и большим кошелем в руках.
– Вот, ваша милость, – через силу сказал лошадник, становясь на колени и протягивая мне деньги. – Это откуп, прошу прощения, – произнес он ритуальную фразу.
– Прощен, ступай! – закинув кошель в секретный карман сумки, ответил я.
– Премного благодарствую за проявленную милость, – отступая на коленях, ответил Хряк.
Та же самая история повторилась и со стражником. Только взгляд его обещал мне мало хорошего в будущем.
– Ну, все наши дела здесь закончились, поехали, – сказал я Овору.