На полигоне стояла защита от «дурака». Первокурсник не мог использовать заклинание второго уровня, оно просто рассеялось бы. На второй манекен я надел свой «щит» и произвел прицельный выстрел с той же дистанции. Мой «щит» не оказался для иглы серьезной помехой, он только блеснул небольшой вспышкой и исчез. Нагрудник оказался пробит, а манекен рассыпался от взрыва, как и первый. Я вошел в азарт. Вместо иглы я сформировал ледяной диск и запустил его в третье чучело. Разрезав нагрудник, он также взорвался, уничтожив манекен. Вошел недовольный маг, посмотрел на разгром, покачал головой и выгнал меня со словами:
— Больше не приходи, не пущу.
По устоявшейся привычке я достал бутылку лигирийского и протянул магу. Тот что-то нечленораздельное буркнул, зыркнул на меня, но бутылку буквально вырвал из рук. А Овор еще спрашивал — зачем мне вино? Чтобы решать неожиданно возникшие трудности. Еще по дому я знал, что бутылка водки — это универсальная валюта.
Через трик в академию прибыли десять молодых лесных эльфаров. Чем это для меня грозило, я поначалу не подозревал. Как всегда, утром мы отправились на Ристалище. Вскоре там появились Истинные. Они немного размялись, постучали тренировочными мечами и стали наблюдать за нашей тренировкой. Мы же отрабатывали одиночные схватки, бои тройками и слаженность всей группы. Незаметно лесные подтянулись к нам поближе. Они очень внимательно стали меня рассматривать и переговариваться между собой.
— Почему ты так решил, Вей-нур? — осмотрев меня с ног до головы, спросил тот.
— Я чувствую нашу кровь, которая течет в нем.
— А я ничего не чувствую. Вы что-нибудь чувствуете? — спросил По-кар у остальных.
Они все рассматривали меня очень внимательно, но не пришли к пониманию того, кто я есть.
И они, глядя на нас, стали хохотать в полный голос, периодически язвительно комментируя наши действия на всеобщем языке.
Это было неприкрытое оскорбление.
— Штоф, продолжайте заниматься без меня, — сказал я и отправился к нашим зрителям.
Истинные, не ожидавшие такого поворота, на мгновение застыли. Они с непониманием в широко раскрытых глазах смотрели на меня.
Но надо отдать должное, эльфары леса быстро пришли в себя.
— Ты понимаешь, что подписал себе смертный приговор, недоумок? — тихо, словно шипящая змея, обратился ко мне По-кар.
— По-кар, ткни пальцем в глаз своему другу. Я, Ирридар тан Аббаи, сын нехейского Барона, требую к себе соответствующего обращения.
Надо было видеть, как перекосились их лица. От них хуман требовал вежливого обращения, и он был прав. Было видно, что Истинные не готовы были открывать вражду родов из-за словесного оскорбления. А я стоял и ждал от них вызова.