— Значит, так, молокосос, Грута торгует, нам десять процентов — мы тебя не трогаем. Усек расклад? — Он ощерился и посмотрел на меня, как на дурака.
— Усек, — сказал я, выхватил кинжал и пригвоздил его руку к столу. Второго схватил за бороду и дернул вниз. Подождал, когда пройдет первый шок, и стал слушать их вопли. — А ну заткнулись! Бо убью, — сказал я. Бандиты сразу притихли. Один с ужасом смотрел на пришпиленную руку, другой не мог поднять голову от стола. — Я пришел сюда, чтобы разъяснить вам, недоумкам, новые правила. Тот, кто хочет собирать здесь оброк, должен платить мне, кто не платит — тот не живет. Усекли? — спросил я.
— Усекли, усекли, — проблеяли они.
— Тогда дуйте к главарю и передайте ему это. — Я вытащил из стола кинжал и отпустил бороду.
Бандитов как ветром сдуло.
— Зря вы так, — подошел ко мне хозяин трактира. — Здесь свои порядки. И у вас будут неприятности.
— Порядки, уважаемый, устанавливает тот, кто сильнее. Лучше дайте поесть и запить, только не пиво.
Мне надо было дождаться, когда банда соберется и заявится наказать наглеца-мальчишку, посмевшего бросить им вызов. Через полчаса на сканере показались семь алых точек.
— А вот и банда пожаловала, — обрадовался я, потому что не пришлось ждать долго. Встал и вышел на крыльцо.
Бандиты шли толпой с очень решительными видом, подбадривая себя воинственными криками. Впереди двигался громила в кожаном нагруднике. Видно было, что они подготовились, некоторые имели защитные артефакты и нагрудники, в руках короткие мечи.
— Помирать пришли, убогие? — громко, так, чтобы они меня услышали, спросил их я.
Не отвечая, они с криками ринулись к крыльцу. Теперь вот можно проверить и амулет. Я поднял руку с браслетом и полностью разрядил его, выдав очередь из игл. Результат превзошел все мои ожидания — всю толпу смело за пару секунд. На земле лежали убитые и раненые, у кого были броньки, пострадали меньше, им разворотило внутренности. Остальных прошило насквозь: щиты первого уровня им не помогли. Стоны и вопли заполнили улицу. Я подошел к здоровяку, которому игла попала в плечо, и спросил:
— Хочу! — не стал он отказываться.
— Служить мне будешь? — продолжал я.
— Буду! — Он истекал кровью и был на грани потери сознания.
Я влил ему в рот зелье. Подождал и добавил еще. Скоро громила начал шевелиться, недоверчиво посмотрел на рану и подвигал рукой. На шум и крики прибежали стражи порядка, тряся жирными животами, и тупо уставились на побоище и на меня, лечащего здоровяка.
— Что здесь случилось, ваша милость? — спросил старший патруля.
— Местные бандитские разборки, — не соврал я. — Передрались между собой.
Старший патруля недоверчиво посмотрел на меня, но промолчал. Я протянул ему золотой и сказал:
Толстопуз в кирасе просиял.