Дылда, ноги длинные и тонкие. Облезла — волосы только на голове остались. Сразу видно, больная. Впридачу еще и глупая — жрет что попало. Нет, проверяющий, мы ее брать не будем. Показывай, что еще есть.
— Жаль. — Я сделал вид, что расстроился.
Рона совершала сразу три дела: вращала глазами, гоняла конфетку из-за одной щеки за другую и обдумывала оскорбление. Все это она делала, стоя на коленях. Ну чисто кающаяся грешница. Давай, Рона, включай мозги, мысленно приободрил я девушку.
— Слушай, ты, недоразвитый длиннонос, — прервала она минуту молчания. — Это я дылда? Это я облезлая? Это я глупая? — Так же стоя на коленях, Рона уперла руки в бока и яростно смотрела на смиртов.
— Послушай, Рона, — обратился я к ней, — по сравнению с этими парнями ты очень высокая. Разве не так? Кроме того, я сам видел, что волосы у тебя растут только на голове.
Услышав мои слова, Рона вспомнила, что я видел ее полностью обнаженной, и ее лицо стало пунцовым.
— И разве это не глупость — есть все подряд, что вкусно пахнет? И последнее: не обижай ребят, они мои торговые партнеры. Так что хватит изображать кающуюся грешницу, поднимайся и пошли в лагерь.
Я больно бил по ее самолюбию и надеялся, что не наживу врага, который подложит мне в отместку яду в тарелку.
Мы пошли, а девушка обдумывала мои слова.
— Я знаю, почему ты меня напугал, — раздался неуверенный голос Роны за моей спиной. — Чтобы я была осторожной и осмотрительной.
Ну надо же, какие верные аналитические выкладки! Я только вздохнул. Ее куратор хорошо изучил девушку и знал, чем закончится ее практика.
Обнаружив обоз, вся четверка смиртов радостно загомонила.
— Вот это другое дело, — обходя возы и ощупывая товар, удовлетворенно сказал Ко и бросил взгляд на молчаливо стоящую девушку.
Рона только передернула плечами, поняв из приценивающегося взгляда гоблина, что как товар она в ценности уступает пиву.
— Что делать, Рона, у смиртов совсем другие эталоны красоты, и кроме того, стоит иногда задумываться. — Я продолжал бить по ее самолюбию, но она только шумно задышала полной грудью и обожгла меня злым взглядом.
Смотреть наш обоз собралось, наверное, все население поселка. Ко Буру, доведя нас до площади, развернулся и сказал:
— Я тебя довел, дальше с дедом разговаривай, — и ушел.
Вскоре нас почтил своим вниманием старейшина. Он величаво подошел, взором императора окинул телеги и только тогда соизволил поздороваться:
— Приветствую тебя, хуман Брик ту Бок.
Видя мое недоумение, он с усмешкой перевел:
— На нашем языке это значит — Умерший там и Воскресший тут, так ты, по-моему, назвал себя при первой встрече.
Краем глаза я видел, как навострили уши мои товарищи, прежде с любопытством оглядывающиеся по сторонам. С наибольшим интересом на меня в упор смотрела Вирона.