В остальном она не отличалась от человеческих женщин.
— Спасибо, уже лучше. — Ее голос перестал надрывно дрожать, и в нем звучали нотки любимого мной сопрано.
— Вам есть куда идти, рена? — вежливо поинтересовался я.
— Нет. — Она нагнула голову, у нее опять началась истерика. — Меня все равно найдут и убьют! — зарыдала она. — Как убили моего приемного отца! Мы не смогли сбежать от охотников за берками. От них невозможно спрятаться! Прошу вас, убейте меня, я не хочу перед смертью испытать надругательства! — Она с мольбой заломила руки.
— Постойте, рена, — я был буквально ошеломлен ее напором, — все не так страшно, быть может, я смогу вам помочь!
— Умоляю, убейте меня, и этим вы поможете мне! — Ее губы дрожали.
— Давайте так, — сказал я. — Сейчас мы пойдем в один дом, там вы приведете себя в порядок, потом я отвезу вас в трактир к моему знакомому, где вы несколько дней поживете, за это время придумаем, что с вами делать.
— Я не продажная девица на содержании. — Она гордо выпрямилась и подняла подбородок.
От непрестанных слез глаза у нее были красные, а носик распух. Выглядела она в таком жалком виде драматически несерьезно.
— Ну надо же, какие мы гордые, — прокомментировала Шиза, — только что лежала с задранным подолом и вся в соплях. Брось ее и пошли.
Я посмотрел на девушку:
— Ринада, — не опуская глаз, с вызовом ответила она.
— Вот что, Ринада, я не убиваю молоденьких девушек. Но если вы так хотите умереть, то рядом протекает канализация, идите и утопитесь.
Она открыла рот и уставилась на меня своими глазищами.
— Я не хочу топиться в канализации, это ужасно!
— А другого места свести счеты с жизнью тут нет, — развел я руками. — И веревки повеситься у меня тоже нет.
Она растерянно смотрела на меня, хлопая глазами.
— Пообещайте, что вы не будете приставать ко мне, тан, — жалобно попросила она.
— Рена, если я не воспользовался вашей беспомощностью раньше, то зачем мне это делать сейчас? — улыбаясь спросил я.
Ее глаза стали как блюдца, она вспомнила, в каком положении я ее нашел, и прижала ладошки к щекам.
— Наверное, мне все-таки надо утопиться, — сказала она.
— Можно обойтись и без таких кардинальных мер, — мне было смешно, но на лице не дрогнул ни один мускул. — Давайте договоримся, что я никому ничего не скажу.
Ринада только согласно покачала головой.
— Ну вот и договорились, а теперь пойдемте. Тут недалеко.
Грута встретила нас у входа в дом, пропустила внутрь и закрыла дверь на засов. Внучка с интересом рассматривала девушку в порванном платье.
— Пойдемте, рена, вам надо умыться и привести себя в порядок, — сказала хозяйка и, взяв девушку за руку, повела ее за собой.
— Вы ее побили? — спросила девчушка, засовывая конфету в рот и смотря вслед уходящей Ринаде.
— Конфет много ела.