Серебряной горы хозяйка, Виктория – значит Победа, вдохновляет своей атмосферой сказочной приключенческой фантастики. Главная героиня, обладательница невероятных способностей, исследует древние тайны и загадки Средиземья, где каждая встреча становится критичной для всего мира. Огромное зеркало истории, волшебства и человеческой силы.
Я скажу сейчас кое-что, это не должно выйти за пределы кабинета. И если я узнаю, что выйдет, у меня не будет других подозреваемых… кроме вас двоих, — улыбнулась я.
— Я понимаю, — закивала Тереза. — Я никому не скажу. Клянусь! Я не маг, конечно, но — обычные люди тоже исполняют, что обещали, если они — хорошие люди.
— Я тоже клянусь, — медленно произнёс господин Фабиан."
"— Благодарю вас, — кивнула я им обоим. — Понимаете, господин Валеран прав — я почти ничего не помню из своей прежней жизни. Я помню людей, но не помню события. И когда меня начинают спрашивать о том, что было накануне нашего отъезда сюда, я могу только разводить руками.
— Ренель спрашивал? — нахмурился господин Фабиан.
— Да. Несколько раз, всегда задавал вопрос чуть иначе. Но я не смогла ответить ему ничего толкового. И понимаю, что хочу знать сама. Скажите, господин Фабиан, Тереза, что вы знаете о том, почему Гаспар решил поехать в Массилию?
Они переглянулись.
— Он всегда так делает в это время года, — пожал плечами господин Фабиан.
— Он желал обезопасить тебя от дурного воздуха столицы, — сообщила Тереза.
— Дурного воздуха? — не поняла я.
— Конечно. Лето, жара, нечистоты. Король, конечно, распорядился, чтобы убирали и вывозили, но не все же разбежались исполнять, — вздохнула Тереза. — А Гаспар как узнал от господина Валерана, что ты понесла дитя, так и завёлся — скорее уезжать, и возвращаться уже только с ребёнком. Когда он благополучно родится.
— Вот так, значит, — ладно, это можно понять, наверное. — А отчего вдруг завещание? Вообще как часто Гаспар писал завещания?
Тереза пожала плечами — видимо, с ней никто этих вопросов никогда не обсуждал. А вот господин Фабиан задумался.
— У него было написано завещание, довольно давно, сразу же, после вашей свадьбы, — глянул он на меня. — Не знаю, что он в нём писал, мне не говорил. А написать новое решился, как узнал о том, что всё-таки станет отцом. Он был необыкновенно рад этому событию, говорил, что всё не напрасно, и жизнь его не напрасна, и младший Гаспар займёт своё достойное место на семейном родословном древе.
— А если бы родилась дочь? — не поняла я. — Откуда эта уверенность, что родится сын?
Господин Фабиан вздохнул.
— Понимаете, госпожа Викторьенн, я ведь один раз спросил его в точности так же. А вдруг родится дочь.
— И что он вам сказал?
— Чтобы я не смел каркать, вот он что сказал. Что ребёнок непременно родится, что это будет сын, что он будет здоров и силён, и непременно вырастет ему помощником и наследником.
