Марьяна и Денис оказываются в напряженной ситуации, где прошлое и текущие отношения сталкиваются с серьезными интригами. Между ними возникает напряжение, вызванное невысказанными чувствами и скрытыми секретами. Их взаимодействие наполнено недоверием и борьбой за то, что им дорого.
А если по какой-то причине он вдруг резко стал ей не нужен, пусть скажет об этом сама, глядя в глаза.
19. Андрей Михайлович. Потому, что любит…
Время близилось к полуночи, а Андрей Михайлович всё сидел в любимом кресле и мрачно наблюдал, как Марьяна с потухшим взглядом бродит по дому, не находя себе места. Дочь бесцельно спускалась в сад, где молча, как привидение, перемещалась по плиточным дорожкам. Побродив немного, поднималась обратно в комнату. Ни с кем не разговаривала, ничего не объясняла. Затихала ненадолго, а потом всё повторялось сначала.
Вся, как поникший цветок, медленно погибающий без живительной влаги. Высосанная, высохшая, неживая. От нее даже на расстоянии веяло болью и безысходностью. А ещё она чего-то ждала. С надеждой вслушивалась, вглядывалась. Снова уходила, тайком вытирая слёзы, а через несколько минут возвращалась. При родителях девушка старалась держать лицо, но получалось откровенно плохо.
Наконец, отцовское сердце не выдержало и генерал тихо постучал в дверь Марьяниной спальни.
— Да, — послышался оттуда глухой голос.
— Я войду? — генерал перешагнул порог и присел на краешек кровати, — Может всё-таки расскажешь что у вас произошло, дочь? Я очень хочу тебе помочь, но не знаю как…
— Ничего, пап… — тяжело вздохнула Марьяна и смахнула вновь покатившуюся по щеке слезу, — Такое случается иногда… Просто я ошиблась. Приняла желаемое за действительное. Дура была. Сама виновата…
Девушка отвернулась к окну и замолчала.
— Не хочешь говорить?
Слова не шли и Марьяна просто отрицательно покачала головой, тщательно сдерживая эмоции.
— У тебя есть какое-нибудь снотворное? — тихим усталым голосом попросила она.
Андрей Михайлович открыл шкаф в спальне и выудил из аптечки серебристый блистер. Выдавил таблетку и передал девушке.
— Одной, наверное, мало, — задумчиво проговорила она.
— Тебе достаточно, — генерал пристально всмотрелся в бледное лицо дочери. Может и прав Григорий. Не надо ей дома сидеть, всё время прокручивая в голове сложившуюся ситуацию. Так ведь и рехнуться можно, — А знаешь что? Данил завтра уезжает отдыхать в Ялту. С друзьями. Не желаешь к ним присоединиться? Всё побыстрее в себя придёшь… Такое состояние ведь не навсегда. Жизнь продолжается…
— Спасибо, но не хочу, пап. Это же надо везде ходить, с кем-то разговаривать… А у меня сейчас просто нет сил на это. Нужно хоть немного побыть одной.
— Да уж… Нашла лекарство… Ну не могу я спокойно смотреть, как ты бесцельно шастаешь из угла в угол.
