Марьяна и Денис оказываются в напряженной ситуации, где прошлое и текущие отношения сталкиваются с серьезными интригами. Между ними возникает напряжение, вызванное невысказанными чувствами и скрытыми секретами. Их взаимодействие наполнено недоверием и борьбой за то, что им дорого.
— Зачем ты каждую ночь мне снишься? — тихо заговорила она, — Уходи сам и отпусти меня… Сколько можно уже… Дай нам обоим жить дальше…
Денис медленно покачал головой, протянул руку и гулким голосом ответил: — Не могу… Если я отпущу тебя, меня не станет…
Марьяна вскочила с постели в холодном поту. Сердце колотилось о ребра, как отбойный молоток. Предчувствие какой-то страшной беды накатывало волнами. Девушка положила руки на заметно округлившийся семимесячный живот, прислушиваясь к шевелениям ребёнка. Это всегда успокаивало.
За окном на узкие Питерские улочки из свинцовых туч крупными хлопьями падал снег. На календаре стояло двадцать третье декабря две тысячи шестнадцатого года.
Едва приехав в Гвинею, Денис с головой окунулся в работу. Утром садился на прием, вечером уходил в стационар. Не давал себе ни минуты отдыха. Хватался за любые задания.
Вместе с другими медиками ездил в отдаленные поселения налаживать эпидрежим. Проводил просветительскую работу среди местных, читал лекции для африканских коллег.
Приходилось нелегко целый день в условиях экваториальной жары и влажности, постоянно одетым в комбинезон биологической защиты, очки и респиратор оказывать помощь тяжёлым больным. И всё бы ничего, но самое трудное состояло в том, что твои усилия в подавляющем большинстве случаев не приносили результата. Люди умирали, несмотря на привезенные из России дорогостоящие медикаменты и оборудование. Это угнетало. Где-то дома разрабатывались два вида вакцин, но до их внедрения было ещё далеко, поэтому приходилось действовать подручными средствами методом проб и ошибок.
Основным способом борьбы с эболой оставалась профилактика. Но и здесь не всё проходило гладко. Постоянно приходилось бороться с сильнейшими предрассудками. Местное население не было избаловано благами цивилизации и при любом недомогании привыкло обращаться не в медицинское учреждение, а к шаману. Тот пытался лечить, как умел, используя сомнительные методы, заражался сам, передавал инфекцию другим пришедшим к нему за помощью. И так до бесконечности. Да и обряды погребения усопших в этой местности изрядно прибавляли работы врачам. Погибал один, а на похоронах инфицировалась вся деревня.
Эпидемиологи разъясняли, просили, даже умоляли, но население всё равно соблюдало древние традиции и вспышку болезни погасить никак не удавалось.
С работы Денис обычно уходил последним. В свою комнату возвращался глубокой ночью, принимал душ, без сил падал на кровать и мгновенно вырубался.
