Вираж бытия — это психологическая миссионерская драма о том, как жизнь может заиграть с ушами в последних минутах перед смертью. Автор мастерски раскрывает тонкий портрет психики человека, брошенного на произвол судьбы приближающейся к нему бездне, создавая изощренную атмосферу нереального спокойствия и бесконечной темноты....
– И только? Я ведь просил проверить – получится ли нормально сварить корпус. Вы это сделали?
– Михаил Васильевич, я полагал, что нужно подготовить сначала…
– Я дал вам не требующий трактовок приказ и людей для его выполнения. Вы выполнили его?
– Нет, – как-то поник Заславский.
– Почему?
– Когда мы начали работать, то произошла неприятность. Конфликт с клепальщиками. И я решил не обострять.
– Ясно, – поиграл желваками Фрунзе. – Жду записки с подробным описанием ситуации и указанием участников. Поименно.
Ситуация была банальной и обычной.
На пути сварки, которая в общем-то вполне успешно применялась с конца XIX века стояло две серьезные преграды: лобби клепальщиков и предубеждения. И не просто стояли, а держались натурально «нерушимой стеной».
В Русско-Японскую корабли в Порт-Артуре быстро и хорошо ремонтировались сваркой. Ей восстанавливали листы обшивки, переборки, надстройки. И в дальнейшем с ними не имелось проблем. Однако сварку не спешили внедрять взамен клепанным соединениям. Для чего выдумывались один миф другого красочнее.
В производстве танков и бронеавтомобилей ситуация была аналогичной. Лишь где-то в середине 1930-х пошел перелом, когда нарастающая гонка вооружений вынудило уступить объективной необходимости. Слишком уж очевидным и значителен был выигрыш.
Вот и тут.
Клепальщики вмешались.
Могли, кстати, и покалечить.
– А после записки – выполните мой приказ. Если кто будет мешать – передайте – что я им лицо сломаю. Поняли?
– Понял.
– И чтобы лучше понималось я откладываю испытания ходового макета. Корпус его должен быть сварным. Как будет готово, так и проверим. Ясно?
– Предельно ясно, – быстро закивал Заславский…
И так уже который раз. Встречи. Обсуждения. Медленное продвижение вперед. С кучей шагов и шажочков назад.
Сам бы Фрунзе там, в XXI веке мог бы подумать, что танк – это много сложных расчетов и проектирования. И был бы прав. Для своей эпохи. Но здесь это было совсем не так. Да и кому считать? Трем «калекам»?
Делались прикидки «на выпуклый глаз».
Просчитывались какие-то основные моменты.
А потом сразу «лепили» опытный образец.
И ставили на нем опыты.
И вносили правки в конструкцию по итогам испытаний.
