Вираж бытия — это психологическая миссионерская драма о том, как жизнь может заиграть с ушами в последних минутах перед смертью. Автор мастерски раскрывает тонкий портрет психики человека, брошенного на произвол судьбы приближающейся к нему бездне, создавая изощренную атмосферу нереального спокойствия и бесконечной темноты....
– Каково! – воскликнул он и сердцах кинул газету на стол, чуть не опрокинув чашку с кофе.
– Александр Иванович, – с какой-то едкой ноткой сарказма произнес собеседник. – Неужто случилось какое-то чудо?
– Вы слышали последние новости оттуда, – мотнул он головой в восточном направлении.
– Гришку второго[62] убили. Пишут, что отравили. – пожал плечами собеседник. – Революция сама себя пожирает.
– Не то, – отмахнулся Гучков.
– А что же? Там еще какая-то возня идет. Этот селюк, как его, Фрунзе, пытается добиться выдачи старых кораблей.
– Опять не то.
– А о чем же я должен был слышать?
– Революция трансформируется. Сильно. Быстро. О чем это говорит?
– Эти разбойники пытаются спасти положение.
– Нет друг мой. Нет. Это говорит о том, что в воздухе запахло «Термидором[63]»! О да! Неужели это случится?!
– Я бы на вашем месте не обнадеживался раньше времени.
– Вздор! Только надеждой и живу! Сам посуди – Коминтерн отказался от мировой революции!
– Что?!
– То!!! Я же говорю!
– И кто теперь на Коминтерне?
– Да какая разница? Он теперь декоративная организация.
– И все же?
– Литвинов. Его убрали с должности заместителя Чичерина. Удовлетворили старую просьбу. Он покорно оттуда ушел. Видно нашли чем зацепить. Не хочет отсвечивать.
– Невероятно… просто невероятно… – произнес собеседник и нервно сломал спичку, пытаясь прикурить. Потом вторую. И лишь с третьей попытке справился.
– Дальше больше! Дзержинский начал чистки в рядах ОГПУ и НКВД.
– Неужели «англичанка гадит»?
– Старый конь борозды не испортит.
– И что Лондон?
– Понятия не имею. Да и никто прямо не обвинен. Просто сказано, что какая-то иностранная разведка. Ведется расследование.
– Ох…
– Вот и я о том же! И покушение на Ленина на них возложили, дабы получить повод для красного террора, чтобы очернить Советскую Россию в глазах простых обывателей.
