Вираж бытия — это психологическая миссионерская драма о том, как жизнь может заиграть с ушами в последних минутах перед смертью. Автор мастерски раскрывает тонкий портрет психики человека, брошенного на произвол судьбы приближающейся к нему бездне, создавая изощренную атмосферу нереального спокойствия и бесконечной темноты....
Завершив наступление Михаил Васильевич досидел до конца основных выступлений. И при первой возможности покинул его, отправившись отдыхать. Сославшись на здоровье.
Нервы.
Ох как они шалили.
Поэтому, не выдержав, он скомандовал водителю отвести его в какой-нибудь неприметный кабачок. Чтобы приличный. И чтобы подальше от кремля.
Тот так и сделал.
Фрунзе вышел из машины.
И прошел метров двадцать до входа в заведение, идя по нечищеной улице. Радовало только то, что люди ходили тут часто и не нужно было лезть по сугробам.
Пока шел – вспоминал остросоциальную песенку Сергея Шнурова «Пока так». Он ее зацепил еще там, незадолго перед смертью в прошлой жизни. Понятно дело, здесь ситуация была кардинально иной. Но едкий и заводной мотивчик волей-неволей приходил на ум.
Вошел.
Звякнул колокольчик.
Помещение было прохладным и тесным. Хотя надо отдать должное – чистым и неплохо обставленным. И то сказать – в ином Михаил бы сиживать не стал. Нарком все же. Узнают его нечасто, но бывает. Пойдет слух что пьет в шалманах – не отмоешься.
Нарком был в нейтральном пальто, прикрывающем форму, оформленную чин по чину. Оригинальный Фрунзе так регулярно ходил, чтобы не привлекать к себе лишнего внимание. Поэтому выглядел он как красный командир неопределенного звания.
В лицо его на улице не узнавали. Его фотографии в газетах печатали не часто. Во всяком случае пока. И это давало возможность перевести дух.
Вот в таком виде он и подошел к одному из полупустых столиков.
– Вы позволите?
– Да, прошу, – отозвался мужчина в теле лет сорока на вид. Залысина. Ухоженный. Серьезного вида.
Нарком сел напротив него. Заказал двести пятьдесят водки в холодном графинчике и жирной, мясной закуски.
После операции было все это нельзя. Но ему уже осточертел и режим, и диета, и ежедневные зарядки, и практически ежедневные прогулки. Да и в тир заглядывать приходилось часто.
Собеседник тоже явно не напивался.
Приняли по рюмочке. Не полной. Грамм по 20–25.
С аппетитом закусили.
Обменялись дежурными фразами.
И тут Фрунзе заметил уголок, торчащего из сумки собеседника литературного журнала «Красная новь».
