Вираж бытия — это психологическая миссионерская драма о том, как жизнь может заиграть с ушами в последних минутах перед смертью. Автор мастерски раскрывает тонкий портрет психики человека, брошенного на произвол судьбы приближающейся к нему бездне, создавая изощренную атмосферу нереального спокойствия и бесконечной темноты....
Вот я и отправлялся – побыть в тишине и поработать над планом реконструкции РККА.
– Секретарь, значит.
– Не факт. Я мог выехать в санаторий разными маршрутами. Я уже посмотрел карту. К санаторию было несколько магистральных подъездов с удобными местами для засад. О том, что я выезжаю от наркомата и двинусь именно по Русановской улице стало ясно буквально за несколько минут для начала движения.
– Кто об этом знал?
– Всего несколько человек. Я уже сообщил о них сотрудникам ГПУ. Они отправились их проверять. Также я отправил людей на ту хату уголовников – осмотреть все и обыскать.
– Прилегающим адресам?
– А почему нет? Общую информацию о факте бронирования номера они могли узнать по разным каналам.
– И возле квартиры могли тогда сидеть.
– Разумеется. Но их не вычислить. Судя по всему, кто-то координировал деятельность уголовников. Кстати, по звонкам, которые поступали на хату, я тоже попросил собрать сведения. Вряд ли на нее звонили напрямую.
– Понимаю. Согласен. – закивал Дзержинский. – Тебе бы в нашем ведомстве работать.
– Я бы с удовольствием. Дело архиважное. Но кто армией то станет заниматься? Там ведь тоже бардак и разброд с шатаниями. Силком заставляю себя спать. Работы безумно много. А еще деятельные дураки… бюрократы…
– Везде одно и тоже… – мрачно констатировал Феликс, обреченно покачав головой.
– Ты плохо выглядишь.
– Сплю мало.
– Каменев просто загнан в отчаянное положение. Заложник ситуации. А вот Пятаков… то да. Слышал о том, как Каганович на Украине воет?
– Нет. А что там?
– Сцепился с местными товарищами.
– А… это…
– И Пятаков из их компании. И не только он. Ох чую скоро искры той драки и до Москвы доберутся. Каганович упорный и упрямый.
