Автор
Новые технологии создали игрушку жизни — умную машину, которая может выжить в условиях зоны инфекции. Олег управляет ей через ноутбук, стремясь удержать ее в стабильном состоянии до окончания срока. Но каждая минута, проведенная над игрой, оттягивает его от важных дел, мешает сосредоточиться на настоящем. Эта невидимая борьба за контроль идёт параллельно с ужасом заражённой зоной, где мир меняется под его ногами....
— Ага, сто пятьдесят граммов теплой воды…
Олег запихнул одежду в стиральную машинку и включил программу с сушкой. Душ его не освежил. Он сделал воду погорячее, чтобы унять дрожь, сотрясающую его, но холод словно вырвался на свободу из многолетней тюрьмы, и Олег поспешно вытерся, надел чистую одежду и побрел в комнату, где беспощадный Генка уже ждал его со стаканом какого-то пойла, остро пахнущего лимоном.
— Пей лекарство, а это вот чай, выпьешь, когда остынет, а твой нектар поставлю на пол, он открыт, будешь себе наливать, тебе надо много пить, вот и пей.
— В серванте, в супнице, — ответил Олег, залпом выпив лекарство. — А зачем тебе?
— Вдруг приеду, а ты спишь, тебя не добудиться же. — Генка сунул связку ключей в карман. — Все, лежи, я сам за собой закрою.
Дверь закрылась, щелкнул замок, и Олег порадовался, что Генка взял ключи — двигаться не хотелось совсем, все тело одолела ломота.
И вот он уже внутри: исследует уровни, возможности, переходит от одного узла к другому. И понимает, что записывать ему не надо, он и есть эта самая программа, она внутри его… Или он внутри программы?
Да какая разница.
* * *Диана пекла пироги.
Она любила печь, когда ей надо было что-то обдумать. На этот раз Диана размышляла об очень важном — она придумывала идеальное убийство. Такое убийство, чтобы никому и в голову не пришло заподозрить убийцу.
Но в любом убийстве всегда есть нюансы, а с появлением электронных девайсов граждане получили шпиона, следящего за ними день и ночь, и все эти моменты надо обойти и обставить дело как самоубийство или несчастный случай.
Диана добавила в тесто бренди и, помешивая, всыпала ванильный сахар. Корицу она не любила, по ее мнению, единственная выпечка, в которой корица была уместна, — это классический яблочный штрудель, а штрудель Диана не пекла — из-за корицы. И теперь, помешивая шоколадное тесто, она придумывала убийство, представляла до мелочей.
