Автор
В окна автобуса застучали дождевые капли, а Вика чувствовала себя загипнотизированной зловещей серостью улицы. Планировавшаяся поездка к отелю теперь казалась полным идиотизмом - слишком холодно, слишком мокро, но как можно было отказаться после того, что уже сказано? Вика чувствовала себя словно в бреду, не зная, что ждет ее дальше....
Его рука забирается под мою футболку, второй он сжимает мне ягодицу, я запускаю пальцы в его волосы, мы почти задыхаемся. Алан оставляет мой рот, целует скулу, спускается на шею, потом прикусывает мочку уха. У меня вырывается стон, я блаженствую. Боже, помоги мне! Он трахнет меня сейчас прямо здесь, и я ему это позволю.
Дождь шумит все сильнее, и мы не сразу слышим, как кто-то выходит на крыльцо.
— Эй, когда нацелуетесь, можете войти через парадный, здесь уже открыто. Мы отрываемся друг от друга. Миша стоит на крыльце.
— Спасибо, что не забыли, — говорит таким тоном, что в переводе можно понять как: какого черта тебя принесло?
В гостиной уже собрались все, прибежали из беседки такие же мокрые, как мы. В руках у Милы тарелка, с плавающим в дождевой воде, мороженным с фруктами неприглядного вида.
— Вот! Хотела спасти. Может, кто хочет десерт?
— Там в беседке, наверное, получше сохранились, — отвечает ей Алан.
Все начинают ржать. С десерта, с внешнего вида друг друга и вообще из ситуации.
Когда пришло время расходиться по домам, Беляевы сообщили, что они останутся ночевать здесь. Всех остальных Алан везет домой. Младшие Захаровы садятся сзади, я спереди. Мы привозим их к дому родителей Алана, оказывается, они живут вместе.
— Во сколько ты завтра выезжать собирался? — спрашивает Алан, потому что мы на Мишиной машине.
— В восемь.
— Водитель пригонит машину к восьми."
"Приезжаем в отель, проезжаем мимо стоянки и подкатываем прямо ко входу в мой корпус. У меня шок, здесь пешеходная зона, машины не ездят. Следом прибегает охранник, заглядывает в тонированное водительское окно. Захаров открывает стекло:
— Все в порядке.
Охранник узнает генерального, затем видит рядом меня, немного теряется, извиняется и уходит.
В машине воцаряется тишина. Я нарушаю ее первой:
— Спасибо, что подвез…и за вечер спасибо!
— Пригласишь в гости?
Да уж! Захаров не из тех, кто будет ходить вокруг да около.
— Алан…,зачем я тебе? — тишина становится просто звенящей. Он вздыхает:
— Я задаю себе этот вопрос с тех пор, как тебя увидел. У меня нет на него ответа.
Звук его телефона врывается в наш разговор, он берет трубку.
— Алло!
Я слышу, ему что-то говорит молодой женский голос, слов не разбираю.
