Автор
Вишня во льду — это роман о сложных взаимоотношениях и внутренних драмах. Главная героиня Луня, как она называется в тексте, необычайно привлекательна благодаря своим идеальной фигуре и светлым волосам. В мире чужого глаза она олицетворяет собой мечты и слезы любви. Книга захватывает своей драматичной сюжетной линией и глубокими персонажами, создавая атмосферу романтических кризисов и решений....
Немного подумав, Дорошин присоединился, чтобы немного понаблюдать за девушкой, внезапно разбогатевшей настолько, чтобы купить себе норковую шубу.
Его присутствие Алену не испугало, она вполне дружелюбно кивнула Дорошину, здороваясь, и продолжила свой рассказ. Пожалуй, внешне она действительно изменилась с того дня, когда Дорошин видел ее в первый раз. Тогда он отметил, что она похожа на серую мышь – дешевые черные джинсы, застиранный вытянутый свитерок, жалкий хвостик волос, растоптанные, явно чиненные ботинки. Сейчас на голове Алены красовалась свежая укладка, на лицо был нанесен неяркий, но тщательный макияж, а брючный костюм своей строгостью и отличной посадкой выдавал происхождение из явно недешевого магазина.
"Алена тряхнула головой, в подтверждение каких-то своих слов, и в ушах у нее ослепительно вспыхнули маленькие снопики ярких колких световых брызг – бриллианты. Да, новая шуба явно была не единственным изменением гардероба Богдановой, и это выглядело довольно подозрительно. Хотя, кто ее знает, может, она в одночасье наследство огромное получила… Пожалуй, надо проверить.
Во втором зале, том самом, где Дорошин познакомился с вешающей шторы Ксюшей и где стояли стулья и рояль для проведения музыкальных вечеров, сейчас было пустынно. Шаги Дорошина глухо отдавались эхом от высоких потолков, он шагнул к двери, за которой скрывалась винтовая лестница в хранилище, и вдруг услышал тонкий голосок за спиной:
– А если эти картины продать, на лошадь хватит?
Изумленный Дорошин обернулся и увидел разнорабочего Ильдара Газаева, державшего под руки двух девушек лет семнадцати-восемнадцати, похожих друг на друга как две капли воды.
– Не знаю, – ответил Газаев и криво улыбнулся Дорошину, словно извиняясь за столь глупый вопрос. – Я ничего не понимаю в картинах, Альмагуль.
– Дочери? – спросил Дорошин, который не любил оставлять ситуацию не проясненной, даже если она его не касалась.
– Да. – Газаев снова улыбнулся, теперь по-доброму. Словно лампочка зажглась в его темных глазах.
– Очень красивые имена, – сказал Дорошин, – только я на первый взгляд решил, что ваши дочки – двойняшки.
То ли ему показалось, то ли неясная тень промелькнула по лицу Газаева, гася «лампочку» в глазах. Промелькнула и исчезла.
– Нет, они погодки у меня, – спокойно сказал он. – Одной семнадцать, другой шестнадцать.
