Но Полина этот месяц вообще была никакая, реальный овощ. Спасибо врачам, привели бедняжку в чувство. А Гриша меня в больших дозах не переносит. Ему красивых женщин подавай! Мелочь пузатая, а туда же! Но оказалось, что ты такая милая, понимающая. Вите мозг не выносила. Спасибо тебе за это. Ему и так нелегко пришлось, в онкологическом-то отделении. У нас тут адский ад, ужасный ужас и кошмарный кошмар. Мужчины к таким нагрузкам природой не подготовлены. Думаю, им проще выйти в открытый космос, чем веселить фокусами умирающих детей.
- Ох… Как же вам всем досталось. Но ведь Гриша уже не умирающий, правда? И Жизель? И Мартин? – я усиленно заморгала, потому что сразу подступили слёзы.
- Прогноз у всех хороший. А дальше – как повезёт. Врачи расписали Грише план лечения на два года.
- Так это хорошо! Сразу появляется какая-то уверенность. Ладно, не буду тебя больше задерживать, ты, наверное, сейчас на работе. Витя сказал, что тебя хлебом не корми, дай поработать. Не буду отвлекать! У меня и самой тут дела, надо манатки собирать, мы же наконец возвращаемся в Лозанну. Но ты звони в любое время, если захочется! Я рада, что мы всё-таки познакомились!
Выключив скайп, я погрузилась в размышления. Сидела и тихо удивлялась тому, какой сегодня необычный день: давние проблемы решаются сами собой, но сразу же появляются новые.
Сначала Витя играючи расправился с моим пешеходным статусом. Затем Ксюша всем своим видом показала – она не соперница, а добрая пухленькая фея.
Но зато отличился директор холдинга! Причём по полной программе. Я покачала головой, снова вспомнив, какое представление разыгралось полчаса назад в кабинете Андрея Борисовича. Опять ощутила, как директор приближается сзади, заботливым движением убирает мои волосы и сжимает плечи горячими ладонями. К такому повороту я не подготовилась, мои глаза, подозреваю, стали квадратными. Я замерла, но всего на секунду.
- Андрей Борисович! Что вы делаете! – тут же возмущённо воскликнула я и подскочила с места.
Стул опрокинулся, и его спинка резко ударила Андрей Борисовича. Похоже, удар пришёлся по самой уязвимой детали мужского организма, так как директор всхрапнул, как конь, согнулся пополам, его лицо перекосило – и вовсе не от удовольствия.
Если минуту назад мои глаза были квадратными, то у Андрея Борисовича сейчас стали треугольными. Думаю, Пабло Пикассо бегал бы за нами и умолял ему позировать.
