Витязь 2 предлагает глубокий философский посыл и захватывающую историю о взглядах, принадлежности и стремлении к свободе. Здесь вы найдете драму, мистику и глубокую психологическую сущность персонажей, созданных в атмосфере мрачных таинственных событий и умопомешательства....
Но ты не ответил на мой вопрос.
— Я сам принял решение, после того, как погиб её жених. Чем руководствуется она, не знаю. Сомневаюсь, что воспылала ко мне нежными чувствами, однозначно тут холодный расчёт. Но как ты сама же говорила…
— Я помню, что говорила о браке по расчёту, — глубоко вздохнув, как видно борясь с комом в горле, произнесла она.
— Прости.
— Тебе не за что извиняться. Это матушка просила расставить точки?
— Зоя Павловна ни о чём меня не просила. Просто я и сам вижу, что уже давно тебе не безразличен и…
— Не безразличен? Никита Григорьевич, а вы, как я погляжу, излишне самонадеянны.
— Тем лучше. Во избежание кривотолков, я вынужден прекратить наше сотрудничество. И в этой связи, не могла бы ты вернуть мне мою карту. Если княжна Ольга узнает об этом, то я могу быть неправильно понят.
— Боишься, Ртищев?
— Опасаюсь беспричинных осложнений. — Возразил я.
— Вот твоя карта. Что до твоей доли…
— Я заберу только сферу двуглава. Остальное остаётся вам.
— По совокупности там выходит значительно больше, — возразила она.
— Если бы не помощь твоих родителей и крестьян, то большинство из той добычи нам пришлось бы попросту выбросить. Так что, я не делаю никаких реверансов и одолжений, всё по справедливости.
— Как скажешь, — пожала она плечами.
М-да.
Глава 8
Свинья везде грязь найдёт
Задерживаться в Нефёдовском не стал. Вот как только поговорили с Леной, так сразу зашёл в дом, и начал собирать свои вещи. Подруга удалилась в свою комнату, и что-то мне подсказывает, что прощаться с ней не стоит.
— Никита Григорьевич, уже уходите? — окликнула меня в дверях хозяйка дома.
— Прошу прощения Зоя Павловна, полдень уже.
— Понимаю, — протянув мне руку, произнесла она.
Когда же я склонился, чтобы приложиться в ней, едва слышно прошептала.
— Спасибо, Никита Григорьевич.
— Простите, — едва слышно произнёс я, она же лишь слегка взъерошила мне волосы.
— Никита Григорьевич, — пожал мне руку, глава семейства уже во дворе.
