Витязь 2 предлагает глубокий философский посыл и захватывающую историю о взглядах, принадлежности и стремлении к свободе. Здесь вы найдете драму, мистику и глубокую психологическую сущность персонажей, созданных в атмосфере мрачных таинственных событий и умопомешательства....
— Кто меня вызывает, — всё же откликнулся я, обернувшись так, чтобы смотреть в сторону Ольги.
При таком ракурсе вызывающему виден только я и то, что находится у меня за спиной. Вот незачем ему, кто бы там ни был, глазеть на мою жену. Брак по расчёту у нас, по необходимости или залёту, не суть важно. Главное, что она моя жена. М-да. Похоже я уже начинаю ревновать.
— Это Беляев.
— Слушаю вас… — мне едва удалось сдержать удивление.
— Никаких имён, — перебил меня он.
— А если я один?
— Без разницы. Уши могут быть в самых непредсказуемых местах.
— Уже заинтриговали.
— Я нашёл её. Тарасова Марфа Николаевна…
Доклад Беляева был лаконичным и исчерпывающим. По мере того как слушал, я тихо худел с происходящего, и мозаика в моей голове постепенно складывалась в определённую картину. Правда, при этом появлялись новые вопросы без ответов, как и новые действующие лица, роль которых пока была совершенно непонятна.
— Спасибо, я вас услышал.
— Денег больше не нужно. Мы в расчёте. Карту вашу я сожгу немедленно.
— До свидания.
— Ну уж нет. Лучше прощайте. И не лезьте ко мне на Троекуровку. Мне моё болотце нравится.
Я почувствовал, как контакт оборвался. В том, что Беляев уничтожит карту, никаких сомнений. Он и раньше-то не хотел лезть в княжеские расклады, а теперь оно ему и подавно ни за какие деньги не нужно. Не его весовая категория. Понять это несложно даже при весьма скудной информации, которой он обладал.
— Что-то случилось? — поинтересовалась Ольга, отметив мой озадаченный вид.
— Получил давно ожидаемое послание и пока не знаю радоваться ли мне этому, — совершенно искренне ответил я.
В этот момент постучали в дверь, и когда супруга разрешила войти, в спальню заглянула её служанка.
— Ваша светлость, дозвольте помочь вам раздеться?
— Проходи, Аксинья, — разрешила тут же покрывшаяся румянцем Ольга.
— Вот и замечательно. А пока ты готовишься, я схожу в свою комнату.
Вышел в коридор, куда всё ещё доносились звуки музыки из бального зала, и цокот лошадиных подков по мощёному двору.
В моей комнате темно, но я не стал зажигать свечи. В принципе не люблю ими пользоваться. Хотя в нашей спальне, да, выглядит вполне себе эстетично.
