Витязь 2 предлагает глубокий философский посыл и захватывающую историю о взглядах, принадлежности и стремлении к свободе. Здесь вы найдете драму, мистику и глубокую психологическую сущность персонажей, созданных в атмосфере мрачных таинственных событий и умопомешательства....
«Шквал» хорош когда нужно разом отбросить нескольких противников. Ну и так далее.
А потому номенклатура карт представлена в полном спектре. Понятно, что изографам выгоднее рисовать только дорогие руны, но лавочник заинтересован в наличии выбора. Как результат, изографы рисуют не то, что им хочется, а выполняют заказы. Торговцы же умело распределяют их между несколькими поставщиками, чтобы постоянно поддерживать их заинтересованность в сотрудничестве. Те конечно могут и рукой махнуть, но с такими изографами купец дел иметь не станет.
— Чем-то могу вам помочь? — дав мне осмотреться, обратился ко мне лавочник.
Вообще-то я давно уже определился, просто решил ещё раз осмотреться и прикинуть, не купить ли мне ещё чего. Откат у меня конечно значительно меньше чем у остальных. Но он всё же имеется.
К примету, то же «Копьё», я сейчас использую зарядом лишь в десять единиц, и с откатом в неполные две секунды. В то время как могу себе позволить максимальную накачку рун в двадцать четыре. Просто и откат в этом случае составит более четырёх секунд, а в бою это может быть критично.
Так что, смысл пополнить мои запасы есть. Тем более, что как мне кажется, халявному снабжению со стороны его светлости пришёл конец. Во всяком случае, я именно так и поступил бы. Мне предоставили крупное поместье, плюс застава на границе пятна, а значит пришла пора показать свою самостоятельность.
— Сколько у вас «Булав» седьмого ранга? — спросил я лавочника.
— Два десятка.
— Я заберу их.
— Эм-м, сударь, прошу меня простить и понять правильно, но они обойдутся вам в сто сорок рублей.
Угу. Я в цивильном платье, хорошо пошитом, но из ткани среднего ценового сегмента. Гардероб-то мне тёща предоставила, но не вижу смысла избавляться от моего прежнего всё ещё приличного платья. Вот придёт в негодность, тогда совсем другое дело. Потому и закралось у лавочника сомнение.
— Я умею считать, любезный. — Я смерил лавочника взглядом.
— Прошу меня простить, сударь, я не имел ввиду ничего такого. Просто вы могли не рассмотреть ценник.
— И зрение у меня хорошее.
— Простите. — Окончательно понурился он.
— Полноте, любезный. Я не в обиде. Скажи лучше шестиранговых сколько?
— Эм-м-м, сорок шесть. — Прикинув остатки, сообщил он.
Сомнение старается не показывать, но получается у него плохо. От прежних карт я не отказался, а эти по итогу потянут ещё на шестьдесят девять рублей.
