Она помолчала несколько секунд.
– Денис, ты уверен, что с тобой все в порядке?
– Нет, - признался я.
""Да…""
– Тогда в порядке, - Водуница задумчиво потерла подбородок. - Знаешь, вообще-то есть одна легенда…
– Легенда? - поморщился я. Не пророчество, и на том спасибо.
– Легенда, - кивнула она. - Она говорит, что маг Стихии способен услышать свою стихию, когда поднимется на более высокий уровень.
– Более высокий, чем кто? - не понял я.
""Чем все…""
– Чем другие маги до него, полагаю, - она пожала плечами.
- Впрочем, чему ты удивляешься? Ты ведь первый белый маг, которого наградил черной силой Темный Властелин.
– Но я стал нейтральным еще пять лет назад, - возразил я.
– Значит, что-то произошло недавно.
– Или произойдет, - предположил я.
""Да…""
– И ты догадываешься, что это может быть?
""Догадываешься…""
О да, я догадывался, но почему-то соврал. Учил сегодня врать Светку и начал врать сам.
– Нет, - ответил я.
Но на самом деле я ой как догадывался.
– Тогда сообщи, если что-то узнаешь, - попросила Водуница заботливо.
– А вы ничего не узнали про исчезновения? - вспомнил я.
Она покачала головой:
– Нет, но сегодня пропал черный маг, теперь даже Красов поверил, что Кристина тут ни при чем.
Я молча кивнул. Скверная история. Много мелких скверных историй, которые каким-то образом должны были сплестись в одну. В какую и каким образом, тогда я еще не знал.
– До встречи, - сказала Водуница и испарилась.
– До встречи, - отозвался я.
""До встречи…"" - эхом повторил ветер.
Я посмотрел на спокойное блестевшее в лучах солнца море; да, моему настроению оно не подходило.
– Я брошусь через витражи, вот что произойдет, - пробурчал я себе под нос.
""Витражи… - повторил ветер. - Витражи - это красиво…""
– Не в данном случае, - опроверг я.
""В любом… Ты не понимаешь…""
– А кто же тогда понимает? - ехидно поинтересовался я. А то Водуница у него не понимает, я не понимаю…
""Егор понимал…""
– Так дед тоже мог слышать тебя? - обрадовался я.
""Нет…Он просто понимал…""
– Он тоже видел сон про витражи?
Но он мне ответил.
Мне показалось, что меня и те витражи разделяет всего ничего.
Я сгоряча пнул ногой корягу, принесенную сюда волной. Она перевернулась на другой бок, бок, на котором чья-то рука и нож вырезали незатейливую надпись на латинском: ""Memento mori"".
Мне стало жутко. Чего уж тут помнить о смерти, если о ней не дают забыть. А слова Акварели, что я не доживу до июня, вообще не выходили у меня из головы.
