В живой драматической атмосфере сцены на втором этаже, где каждый знает свои правила игры, боцман Крок и его подопечные приготовляют последний поживушек перед новыми морскими заданиями. На лицах всех грустно и решительно — не для каждого есть место в умеренном кипении портной жизни, но тут и правил нет....
Брови взлетели вверх у обоих ергонцев.
— Просто Тик? — усмехнулся старший из них. — Я с вами не раз у нас в столице встречался, принц. И не узнать вас, даже в этих великолепных доспехах, я бы просто не смог бы в любом случае. А вы тут мне говорите, про командование авангарда! Когда это командующий сам идёт во главе авангарда армии, где самое опасное место во время перехода? Ну, пускай будет так, но что вы и ваша армия, которую вы сейчас представляете, делаете на наших землях?
Принц улыбнулся.
— На этот счёт, боюсь, у вас нет соответствующих полномочий, чтобы вести разговор, впрочем, как и у меня.
Опять удивление на лицах гостей.
— Это значит, что в этот раз герцог Ивалье командует армией? — задал вопрос более молодой ергонец."
"Принц перевёл на него насмешливый взгляд.
— Давайте сделаем так, господа. Я дал команду на организацию лагеря. Сейчас у нас привал и поставят шатры для нас и для вашего руководства. Все мы устали, а говорить на голодный желудок не всегда правильно.
— Я же говорю, что позже, и вести беседу я хотел бы с герцогом.
Не успел принц закончить свою речь, как из-за поворота, с ходу влетая в воду, вынеслась кавалькада всадников.
— А вот, похоже, и сам герцог. Не стал ждать доклада. — Иронично произнёс ординарец. — Примечательно, что ни у кого из всадников не оголено оружие, и поздравляю тебя… Кастелла тоже тут. — С усмешкой, проговорил старый друг.
По кивку, охрана принца расступилась в стороны, давая возможность приблизиться к командованию отряда новым гостям. Как и предполагал ординарец, гвардейцев от герцога и герцогини оттеснить удалось, но вот с красавицами варгами такой фокус провернуть не получилось.
Принц перевёл взгляд на свою давнюю страсть.
Но что это? Его душа совершено спокойно, и даже с какой-то жалостью, всматривалась в лицо когда-то очень дорогой для него женщины.
