В живой атмосфере исторического романа "Виват, император" читатель окунется в мир раннего Средневековья, где личности рисуют судьбу государства и народа. Сюжет нравоучителен и драматичен, погружая аудиторию в сложные решения между личными устремлениями и общественными обязанностями императора....
О них мало кто что-то знает, даже мы. Вы, живые, вряд ли почувствуете такие возмущения, впрочем, как и самих теней, пока они сами не захотят стать для вас видимыми и всё равно причинить урон, ни вы им, ни они вам не смогут. — Пауза…, — наверно…
Как обстоятельно-то ответила усатая!, — подумал я — Но вот это её уточнение про «наверно» и про возможный урон, если честно, меня сильно напрягло.
Проходим мимо недавних раскопок.
Да уж! Да тут парни почти всё вверх дном перевернули! Всё, буквально, изрыто. А грязи-то, а грязи! И камней навалено! Точно тут когда-то какие-то постройки были.
Освещение… точно мох какой-то по стенам светится. Красиво, свет мягкий, немного приглушённый. Если бы не эти раскопанные, бывшие места наседок горгулий и стоящая вонь, то место в этом зале можно было бы назвать весьма романтичным. Да и трупы горгулий убрать, а их тут…
Я покачал головой своим мыслям. А ведь едва ли не половина из этих неподвижных тел дело рук моих, как ни крути, ведь половину я точно тут успокоил, а если ещё сюда приплюсовать показатели моего голема…
Я прикрыл глаза.
Ведь божьи твари, а я их…, — вздыхаю…, — становлюсь убийцей и ведь ни тебе угрызений совести, ни жалости.
Раскопки прошли отлично. Ни одного клочка мусора нет на постаменте, чтобы его не проверили на наличие каких-нибудь ценностей. Однако!
Я покачал головой, оглянулся назад. Да тут непаханое поле для раскопок! Реально ведь, только поднятый постамент, где мостились гнёзда горгулий, перерыли, а остальное пространство зала так и не тронули.
О! Вот и мои кошаки. Почти в видимом диапазоне находятся. Вроде как, в расслабленных позах лежат, перегородив угол зала. Ничего себе, треугольник получился. Где-то десять на десять метров, если смотреть, катеты получаются. А тела кошаков, если так можно сказать, и их, почти видимые сейчас хвосты, составляют гипотенузу этого треугольника.
— И как они?, — уточняю я у кошки.
— Испугались. — Удивлённо отвечает она. — Нас не боятся, а так, только опасаются за сына, а вот вас почему-то боятся. Вернее…. Так, не поняла? Вроде бы, они друга твоего и его ребят опасаются. Во что там они вырядились? Даже нам с ними рядом некомфортно находиться. Новый доспех?, — уточняет она.
Я удивлённо отвечаю:
— Вы его тоже чувствуете?
— Глупо было бы не чувствовать то, что несёт нам смерть. Странный ты, хозяин.
