В Вивате, императорской Империи, возникает новая угроза. Маленький мальчик оказывается представителем непонятного формирования Ордена. Его дары вызывают недоумение и гнев даже у самого могущественного правителя. В зале церемоний, отделанный позолотой и лепниной, Император восхищается великолепием своего трона, но чувствует тревогу в своем королевстве....
С чего её сдуло, не скажу, но явно обиделась, теперь ещё больше, на родителей.
Прав, прав был Шварц, когда планировал ТАКОЕ возвращение… во, как у всех от удивления, зависти и проступающей злости глаза на лоб лезут. А как услышали, что сынок графа сам теперь полноценная СВЕТЛОСТЬ, то и вовсе обозлились такой удачливостью…
Но, по ходу, наше начальство начинает приходить в себя…
— жду, к вечеру, полный доклад от вас… — начал давать указания нам директор.
Вот только договорить я ему не позволил.
Это вам, не там…
— прошу прощение ваше могущество… — произношу я, при этом, едва кланяясь…
Оскорбление? О, да-а… причём нарочное, и при том, на глазах собравшихся учеников всей школы…
Во, как перекосилось лицо у зама директора, да и секретарь на меня смотрит, буквально, волком.
Но мне всё равно, как же я мечтал, ещё месяца так три назад, высказать всё то, что думаю оначальстве этого учебного заведения.
Улыбка поддержки на лице Шварца… вот уж кто меня уж точно понимает, причём испытывая похожие мстительные чувства к этим напыщенным субъектам…
А между тем, япродолжаю…
— но я не пойму, с какой стати нам держать перед отчёт ВАМИ??? — Выдал, так выдал.
Народ в непонятках… наиболее впечатлительные из ребят побледнели и в передних рядах заметно движение. Трусливые особи решили свалить от греха подальше.
И я их отлично понимаю, потому что меня и Шварца не хило накрыло неудовольствие архимага.
Но сдержался великий боевой маг… только зубами скрежетнул.
Но я плевать хотел на его испорченное настроение, хотя ментальный удар вполне вышел у нашего директора…
Я же спешу обозначить и объяснить как свою, так и Шварца позицию…
— господин маркиз — кивок головы в сторону побратима — если решит, отчитается перед представителями своей семьи о тех приключениях, которые выпали на нашу с ним долю на испорченных каникулах.
Ого! А ведь он реально боится, и магистр рядом с ним сник с лица. Побледнел бедняга.
По ходу, паря не верит в потерю артефактов. Вон, как смотрит на висящего, до сих пор в воздухе, Шварца. В этом взгляде проступают весьма противоречивые эмоции.
