На степном тракте слышится прерывистый вздох: "Подмогните, братцы, сило́в уж нет!" – пожилой обозный махнул рукой в сторону колонны. Помня о больших трудностях своих лошадей, он просят помощи капитана Бегова, который раздумывает над их проблемами. Вместе с этим резким тоном входит и комментарий командира: "Эка же вас занесло-то!" Однако пожилой не отчаивается, а продолжает рассказывать о своих трудностях со встречной курьерской каретой....
– Хорошие солдаты австрийцы, но нет в них нашего русского задора и широты! – воскликнул он, подъезжая к стоявшей на холме свите. – Если что-то делают, то делают это надёжно, размеренно и правильно, даже слишком правильно! Но чуть не по писаному что-то вдруг пошло, и тут же теряются, в изумление впадают. И эта приверженность к линейному, растянутому по фронту строю и неспешному чёткому шагу! А где же концентрация сил, где стремительный манёвр?! Где глазомер, быстрота, натиск?! Нет, господа, с французами как по писаному воевать нельзя, старые уставы тут не работают! Французский солдат пылкий, инициативный, его только нашей русской ухваткой, быстротой, удалью и стойкостью можно перебить.
– Ваше высокопревосходительство. – Алексей подъехал ближе. – Я после представления вам в канцелярию, как вы и говорили, заехал с просьбой о зачислении в штат и выделении порциона для волонтёров, кои со мной в количестве пятнадцати человек прибыли. Так отказали.
– Что за волонтёры? – поинтересовался Суворов.
– Десять бывших офицеров, произведённых в оные из нижних чинов и уволенные по указу государя от службы, – пояснил Егоров. – И ещё пять унтеров-ветеранов. Все у меня в поместье проживали, и все изъявили желание принять участие в кампании. Опытные егеря, ваше высокопревосходительство, хорошие командиры и солдаты. Обузой для армии не будут.
– Ох уж эти чернильные души! – воскликнул Суворов.
– Ваше высокопревосходительство, я ещё пять десятков голов казачьих коней пригнал, – пользуясь удобным случаем, продолжил излагать Алексей.
– Вот что значит настоящий русский генерал! – воскликнул, обернувшись к кучке австрийцев, Суворов. – Не шаблоном мыслит, не о себе печётся, а как бы отечеству, как армии пользу принести! Коней из своего поместья за тридевять земель пригнал. А я у вашего гофкригсрата[21] ни мулов, ни обозных лошадей не дождусь.
