На степном тракте слышится прерывистый вздох: "Подмогните, братцы, сило́в уж нет!" – пожилой обозный махнул рукой в сторону колонны. Помня о больших трудностях своих лошадей, он просят помощи капитана Бегова, который раздумывает над их проблемами. Вместе с этим резким тоном входит и комментарий командира: "Эка же вас занесло-то!" Однако пожилой не отчаивается, а продолжает рассказывать о своих трудностях со встречной курьерской каретой....
– Последними апшеронцы сюда переправились, я уже и великого князя уговорил отплыть, глядь, а парома-то и нет, канат перерезанный только лишь один в воде виднеется, и местные на лодках вёслами машут. Вот как их можно понять? Французы ведь их враги!
– Тут так понамешано, Андрей Григорьевич, – тяжело вздохнув, произнёс Алексей. – Кто-то их врагами вовсе даже здесь не считает. Директория ведь, придя, провозгласила свободу, равенство и братство. Понятно, что это лозунги, но кто-то ведь ими проникся. А самое главное, местные австрийцев ненавидят, а тут с нами опять они сюда пришли.
– Да-а, парадокс, – сказал Розенберг. – Ну а нам остаётся только лишь надеяться, что найдётся паром. Милорадович, отбросив неприятеля, вот-вот отойдёт сюда, и придётся удерживать протоку. Ладно, пока ещё ночь, а что будет днём, когда французы поставят на берег пушки?
– Даже думать об этом не хочу, – признался Алексей. – Остров плоский, укрыться от огня негде. Пойду своих проверю, да где князь стоит, посмотрю.
– Андрей Владимирович, Игнат, все целы? – подойдя к прикрывавшим великого князя и ближайшую свиту людям, спросил Алексей.
"– У меня трое убиты, ваше превосходительство, четверо раненых, двое без вести пропали, – доложился Воронцов. – В прорыв, когда пошли, их потеряли. У казаков Шестопалова ещё трое погибли.
– В волонтёрском отряде только лишь двое раненых, ваше превосходительство, – произнёс Пяткин. – Это Кузнецов Захар и Лебедев Михаил. Ранения у них лёгкие, перевязали, сражаться дальше они могут.
– Князь как? – поинтересовался, понизив голос, Алексей.
– Да так-то ничего, – пожав плечами, ответил Воронцов. – С нами по-доброму. Видел же, как мы рубились с казаками, расчищая ему проход для отступления. А вот адъютанта своего материл за потерянные пушки. Самыми распоследними словами его величал, как матрос у кабака.
– И сколько пушек потеряно? – решил узнать Алексей.
– Две, ваше превосходительство, – ответил капитан. – И две оставшиеся на берегу у протоки выставили.
– Да-а, протока, – вздохнув, произнёс, оглядываясь вокруг, Алексей.
– Не понял, ваше превосходительство? – спросил глухо Воронцов.
– Да всё ты понял, капитан! – резко бросил Алексей.
